Перо феникса

Я же на чистом упрямстве собрала остатки своих сил и поднялась на ноги. Медленно подошла к ребенку и встала, загородив его спиной.

Горло саднило, что так и хотелось потереть его рукой, но я не собиралась демонстрировать свою слабость, поэтому, гордо вздернув подбородок, смотрела прямо в глаза этому то ли мужчине, то ли монстру.

Мы играли в гляделки и, видимо, в молчанку. Первым не выдержал Олежек.

– Разве настоящий мужчина может обидеть женщину? – выдал сын. А монстр пару секунд посмотрел на него, словно не веря своим ушам, а потом расхохотался, заставив меня вспыхнуть еще и от злости.

Вот просто заржал! Словно только что не пытался меня убить.

– Ты прав, малец, настоящий мужчина не может, – монстр уже серьезно посмотрел на меня, – только если эта женщина сама не хочет обидеть настоящего мужчину.

Ну а что я? Я стояла, широко распахнув глаза, щеки горели от злости и страха, а руки, кажется, тряслись. Надо бы что-то сказать, да только, похоже, во время удара я все-таки откусила себе язык.

О-ой, жаль не руки.

“Бдыыщщь” – услышала я и, честно, сама удивилась, когда моя рука, схватив ту самую “керосинку”, хорошо так приложила монстра по голове, что только осколки разлетелись в разные стороны. И, красиво мерцая, осыпались к нашим ногам. Мне сразу захотелось крикнуть: “Это не я, это – она”.

Монстр даже не вздрогнул, только обиженно взглянул, но в следующую секунду собрался, по-настоящему оскалился и приблизился ко мне, с хрустом наступая на осколки и нависая, как утес над морем.

Почти касаясь губами моего уха, шепотом спросил:

– Жить надоело? – в его глазах плескался непонятный мне огонь, в нос ударил терпкий аромат дорогого парфюма. Когда в голове разлилась сладкая патока, а сердце пустилось вскачь, я резко дернулась, чтобы сбросить наваждение.

Мое негодование победило страх, а глупость еще и разум:

– Не могли бы вы отодвинуться? Мы с вами недостаточно знакомы, чтобы вы вот так бесцеремонно вторгались в мое личное пространство!

Этот “настоящий мужчина” насмешливо вскинул брови, из которых, кстати, сочилась кровь и торчал осколок.

Но, видимо, это нисколько не смущало его, поэтому он заговорил, отступив все-таки назад и снова похрустев подошвой ботинок:

– Вы кто? И как сюда попали?

– Я – Лана, а это мой сын – Олег. А как мы сюда попали, я не знаю. – я продолжала пялиться на осколок, думая исключительно о том, из чего сделана его голова.