Из бункера в бункер

Наконец Латири встала перед стенкой тоннеля и поняла, что теперь придется копать. Что ж воздух тоннеля и близость еще одной собаки придал борзой сил, и она со всей возможной энергией заставила все свои мышцы работать, таким образом скоро длинная морда Латири просунулась в разлом стены бункера Макс.

– Протискивайся и не бойся ты упадешь на кровать, с волнением в голосе сказала Макс.

Латири щурилась, ее глаза не привыкли к свету, морда была в земле, собственно, как и вся борзая, она сделала последнее конвульсивное движение и вывалилась на кровать.

Две собаки в бункере

Обоим и Латири и Макс не верилось, что они смотрят друг на друга, ведь обе они решили, что совершенно одиноки в этом мире. Борзая была вся в грязи от нее ужасно пахло, но Макс радовалась как щенок. Она показала Латири ванну, набрала воды, и борзая вымылась, тщательно отряхнулась, потом Макс открыла холодильник и дала Латири пакетик еды, на котором была изображена курочка с картофелем.

Латири заглатывала еду из пакета большими кусками почти не жуя. О как же было прекрасно быть чистой, в домашней атмосфере, есть вкусную еду и видеть перед собой еще одну собаку.

Они улеглись на коврике рядом повернув морды друг к другу от обилия эмоций и чувств не было сил больше разговаривать, да ведь они и так говорили, не переставая пока Латири искала путь к Макс.

Так сначала Латири, а потом и Макс уснули.

Макс проснулась от нервного толчка. Она отрыла глаза и поняла, что лежит одна. Горькая обида подкатила к сердцу колли, неужели все это приснилось мне, неужели я схожу с ума уже в этом бункере, неужели не было никакой Латири???? Макс вскочила и заветрелась на месте, пытаясь избавится от нахлынувшей на нее тоски.

– Что ты делаешь Макс? – окликнул ее голос Латири

Собачка замерла, чувствуя, как теплая радость заливает ее тело, -Латири, я подумала, что ты мне приснилась и я снова одна тут, я так испугалась.

– Ну что ты глупенькая, я просто раньше встала и решила оглядеться, тут довольно мило, не так конечно, как было в моем прежнем доме, но мило, улыбаясь утонченной аристократической улыбкой проговорила Латири

Отмытая и поевшая борзая, опять почувствовала себя собакой высшего сорта.