Качорра. Сохрани мою тайну

Легко, потому что теперь мне есть с кем поговорить по душам, не строя из себя Розу тридцати двух лет, и я могу быть собой, обычной двадцатипятилетней девчонкой, у которой одежда по размеру. И ещё Вера обещает помочь с поиском убийцы. А сложно потому, что теперь она хочет узнать обо мне всё и постоянно ждёт какого-то подвоха с моей стороны.

Завтрак прошёл напряжённо.

Хосефина зла на Бруно из-за домашнего ареста, а Бруно зол на неё из-за бабушкиных часов. И между этих двух огней не очень комфортно находиться.

Когда дети отправились в школу, Бруно спросил об их успехах.

Я не сразу нашла, что ответить. Я же не скажу, что с чтением помогает Вера, потому что я читаю не ахти, а с домашним заданием им лучше справляться самим, потому что так принято в Штатах.

– Ну, Лео мне хочется обнять, – ответила я, – а Хосефину, напротив, задушить.

– Всё так плохо? – рассмеялся Бруно. – Хотя я вас отлично понимаю. Мне иногда хочется того же.

– Ну посудите сами: в тетрадках у Хосе рисунки вместо конспектов, оценки ниже, чем унитаз для карлика, в дневнике – одни замечания.

– Но я уже наказал её на месяц, – пояснил Бруно.

– И сделали только хуже, – запальчиво возразила я.

– Хуже?

– Конечно, все эти поступки Хосе – лишь способ привлечь к себе внимание, – принялась объяснять ему я как воспитатель с приличным профессиональным опытом. – К ней нужен особый подход. Я его пока не нашла, но всему своё время. Она очень старательная девочка, однако сейчас бунтует. Ей сложно, она потеряла родителей, а ещё и родной брат не защищает её, а наоборот.

Оставьте нравоучения Берне, будьте просто братом – старшим мудрым и любящим братом.

Бруно ничего не ответил на это, но по его реакции я видела: он понял мою мысль. И здесь не надо быть психологом с дипломом, чтобы понять, что затеяла Хосефина: ей просто нужно побольше обнимашек. Я уверена.

– Почему ты делаешь это? В чём ты меня хочешь убедить? – спросила Хосефина, когда я пришла к ней с пламенной речью о том, что ей надо постараться подтянуться в учёбе, чтобы не остаться на второй год.

Хотя тут и так всё ясно: если Хосе останется на второй год, значит, меня уволят за некомпетентность, что будет совершенно правильно и вполне логично. Второгодница Хосефина – мой педагогический брак!

– Что ты хочешь от меня? – вопрошала Хосе.

– Ты прикладываешь усилия и заканчиваешь этот год без троек – я даю тебе 500 евро.

– Идёт! – воскликнула хитрая девчонка. А мне захотелось щелкнуть её по хитрому веснушчатому носу.