Нижний город. Город – дом наш, а законы – стены его

Антон, заинтригованный словами про ярмарку, окидывал цепким взглядом непривычную кладку зданий с круглыми кирпичами, мостовую, выложенную резными булыжниками, старинные фонари в кованых решётках на стенах – всё говорило о том, что они больше не в Таргуле, а в каком-то очень необычном месте.

– Я думал, это кодовое слово – «Нижний город». Жаргонное название для притона или блатхаты какой.

Люба хмыкнула.

– Значит, дверная ручка из лунного света тебя не смутила?

Они двинулись вдоль улицы. Окна домов с тяжёлыми металлическими ставнями были приоткрыты, и оттуда доносились хриплые слова колыбельной:

– Спи-спи, баю-бай,

Из лесу придёт бабай,

Сунет он тебя в мешок,

Чтобы вечно спать ты мог…

– Постой, – Антон сжал её плечо, но Люба дёрнулась.

– Нижний город, – она посмотрела на него строго и недовольно добавила: – Я – Проводник. Если меня просят провести в Город, я не имею права отказать. Ты просил, и я тебя провела.

– Значит, я мог бы просто попросить? – Антон ухмыльнулся. – Без всяких денег?

– Моё право брать плату за работу! – отбрила Люба. – Столько, сколько посчитаю нужным. Это риск, между прочим, если ты ещё не понял.

– Что ж ты так психанула, когда я спросил про Нижний город? – он сощурился.

Люба вздохнула.

– А надоели потому что. Публикация в газете была всего раз, а клоунов у нас на век вперёд припасено. Каждый так постебаться хочет, аж из штанов выпрыгивает.

– И как ты отличаешь стендаперов от тех, кого проведёшь?

– А так. В Город не ходят, чтобы поржать. Это не парк развлечений.

– Ну, и зачем шли те шестеро, которых ты провела?

Она вздохнула:

– Сюда идут по неотложному делу. Или от безысходности. Кто тебе этот Ерёшкин?

– Пропавший.

Люба хмыкнула:

– Ну-ну, ври. Ни один следак не попрётся в такую глухомань. Только частники. А твоя форма вся, как чешуя – от блях блестит.

Стрельцов нервно провёл ладонью по карману. Люба знала, что значит этот жест: искал сигареты. Видимо, недавно курить бросил. Он просверлил её профессиональным взглядом, будто на допросе.

– Все шестеро из «твоих» вернулись обратно?

– Нет, не все, – Люба отвела глаза. – Илона, например, осталась там. Сказала, ей нет смысла возвращаться. У неё рак в последней стадии. Сказала, не выдержит ещё одну радиотерапию.