Черная кукуруза, или Панацея от всех болезней. Эффективное лечение онкологии, ожирения, диабета…

Вот они – результаты лечения рака! Почему их не внедряют? Неужели никто не заинтересован в здоровье народа? И в собственном тоже? Неужели надеются и верят в какую-то мифическую заграничную медицину? Но ведь Раиса Горбачева умерла от рака крови в Германии, Александр Абдулов – от рака легких в Израиле, жена нашего известного питерского актера – от рака мозга в Америке.

И ведь там – тоже достаточно биодобавок на основе целебных грибов: и китайские, и швейцарские, и американские… Не принимали? Не знали? Не хотели? Или принимали, но без результатов?

Корр.

Так что первый вопрос к Ирине Александровне, и очень конкретный: почему лечат ваши грибы? Или это секрет? Ноу-хау?

Ирина Филиппова. Ноу-хау, конечно, есть… И секреты есть. Как же без этого? Вот сколько секретов и тайн из Перу привезли несколько лет назад и уже внедрили в методики. Но в основном мы предельно открыты и откровенны. Да, нам удалось разгадать и природу рака, и найти противоядие от него. Да, перед этим были годы исследований и путешествий по всему миру, изучение медицины инков, их знаний о природе рака, а самое главное – удалось узнать составляющие древнего рецепта против опухолей – удивительной народности кечуа.

И найти гриб, которым лечили рак и народности Латинской Америки, и рыцари-госпитальеры. Удивительно? Да. Но это – факт.

Корр. Это случай полного излечения от рака у вас не единственный?

Ирина Филиппова. Нет, таких случаев достаточно много. И подтверждение документальное тоже достаточно полное – и диагнозы, и выписки онкологов, и УЗИ, МРТ, рентгенограммы… и заключения… Так что для нас это не сенсация.

Последние случаи полного излечения? Пожалуйста.

Рак мозга (астроцитома) у юноши 16 лет. Операция на мозге, облучение, химиотерапия. Через полгода – рецидив, то есть рост опухоли. Хорошо помню, когда мальчишка пришел ко мне на прием. Один, без матери. Меня это тогда и поразило больше всего. И первое, что он сказал, это: «Я прекрасно понимаю, что рак неизлечим. И я умру в самое ближайшее время. Я уже приготовился к этому.

Но мне больше всего на свете хочется дожить до 18 лет и чтобы у меня был торт со свечами. С восемнадцатью свечами. А потом – ладно. Я готов…»

И это меня пронзило. Я ему сказала: «Максим, ты будешь жить». И Максим живет. Через два года от опухоли не осталось и следа. Я его послала на томографию. Оттуда звонит врач и мне сообщает, что ничего не видит – опухоли нет. Спрашивает, может, с контрастным веществом попробовать? Попробовали. Опухоли нет.