Позвоночник – бог здоровья

Спрашиваю, как это произошло. Вроде бы пустяк – резко, всем телом отозвалась на трезвон будильника, буквально вскочила с постели. А в результате – мышечный спазм, мгновенно одеревенели ноги.

Мы не задумываемся над тем, как ходим, бегаем, прыгаем, как читаем книгу, сидим в кресле у телевизора, за рабочим столом и во время еды, как реагируем на резкие раздражители. А из этих и многих других, незначительных, на наш взгляд, действий формируется изо дня в день бытовой двигательный уклад нашей жизни. И если в нем преобладают негативные начала—неправильные позы, плохая осанка, – то неприятностей, и главной из них – остеохондроза, не избежать.

Люди, постигающие во время лечения эти нехитрые истины, потом искренне благодарят за них, как за какие-то подлинные открытия, хотя в основе всего—элементарное знание строения и особенностей нашего двигательного аппарата.

Я не считаю свои методики целительства окончательно завершенными и отшлифованными. Они, естественно, требуют дальнейшего совершенствования, а может быть, и иных, новых, более эффективных разработок.

Консерватизм хорош и полезен до определенных отметок. В ходе практики возникают новые догадки, предположения. Я осторожно проверяю их в процессе работы, с тем чтобы одно принять, другое отвергнуть.

Маленькие пациенты – особая статья забот в повседневных рабочих хлопотах. Я люблю детей, привык к ним, отношусь к ним как к родным. Привязанность к детворе удваивает мои старания во что бы то ни стало избавить ребят от боли и страданий. Чувствую нередко физически, как к больному, измученному ребенку из моих энергетических запасов перетекает живительная сила.

Дети по-разному воспринимают это, одни – признательным выражением глаз, другие – робкой застенчивой улыбкой. В такие минуты думаешь только об одном: как можно скорее и надежнее вернуть маленького человека к полноценной, радостной жизни.

Многое в самой философии моего целительства тянется из детства, когда доводилось постигать светлые и горестные уроки жизни. А пережить, к сожалению, пришлось действительно немало.

Нередко эти переживания и воспоминания как бы оживают при встречах с очередными пациентами.

Хорошо понимаю, к примеру, доктора Дикуля, которому несладко пришлось в свое время самому и который посвятил свою жизнь спасению людей от неподвижности. Правда, у нас с ним разные методы, однако делаем мы общее дело.

В разговорах с пациентами я избегаю таких словечек, как «может быть», «но», «если». Терпеть не могу неопределенности.