Система Сосновского. 30 советов

Но это точно будет не кусок говядины, котлета с картошкой или увесистая тарелка борща. Я скорее съем овсяные хлопья, какую-нибудь кашку либо омлет из нескольких яиц с овощами. За три часа все это уже достаточно переработается, дав мне необходимые калории. И на тренировке я смогу бежать, не заботясь о своей диафрагме, которая зажимает мои легкие, не давая свободно дышать. Подчеркну еще раз: это мой личный опыт, а не рекомендации врача или догма. Знаю людей, которые непосредственно перед тренировкой достаточно плотно кушают, и им это не мешает.

Им – нет, а мне – да. Мешает, и очень сильно. И поскольку моя система – это мой субъективный опыт, то повторюсь: не кушайте перед тренировкой.

Но умным становятся не сразу. И не все. Вначале я решил, что буду бегать по два километра каждое утро. И отправился на тренировку после глазуньи.

Я был уверен, что лишние калории мне не помешают, и уже через пять минут понял, что у меня ничего не получилось. Бежать я не мог, дыхания не хватало, что-то в желудке переваливалось, меня дергало из стороны в сторону.

Такой был мой первый день новой жизни.

Но уже на следующий я отказался от завтрака и просто выпил кружку немного подслащенного чая. Не ешьте перед бегом!

Пуговица

Надевая как-то утром свой деловой костюм, я вдруг почувствовал, что средняя пуговица почему-то не достает до петельки. Снял пиджак, осмотрел – может, зацепка где какая? Ничего. Надел опять – ничего! Не застегивается, тварь этакая. А работал я тогда на ответственной руководящей должности, и без костюма с галстуком было ну никак.

Пришлось идти нараспашку, то есть совсем. Полы пиджака развевались, как флаг на ветру, галстук рисовал на толстой шее замечательную складку из моей собственной кожи.

Замечаний по внешнему виду мне не сделали, но ощущения были самые ужасные. Тот, кто не считает себя Аполлоном или фигуристой русалкой, понимает, о чем это я.

Мне казалось, что все вдруг увидели мой чудовищный живот, болтающийся между полами пиджака, который я никак не мог застегнуть.

Я пыхтел, как паровоз, пытаясь силой втолкнуть пуговицу в петлю, но она выскальзывала из толстых пальцев, и полы опять предательски отскакивали на спину.

Домой я пришел опустошенным и растерянным. Одна мысль стучала в висках: старик, ты развалина. Я превратился в толстую, неуклюжую, хотя и довольно молодую особь мужского пола. Мне казалось, что за моей спиной хихикают и тыкают пальцем, показывая на распахнутый пиджак. Жизнь была окончена.