Особые обстоятельства

Теперь же поймала меня у входа в шатер.

– Капрал, это возмутительно! Я боюсь за свою репутацию!

Я внимательно осмотрела Тильду от рыжеволосой макушки до кончиков ступней, обутых в бледно-розовые сапожки, после чего решила уточнить:

– За что, простите?

Какой у нее милый дорожный костюм, весь в кружевах, расшитый золотой нитью. Радость и мечта разбойников.

– Эти мужики! – Тильда обвела рукой лагерь и возмущенно продолжила: – Они пялятся, понимаешь? Хотя ты не понимаешь, что такое быть желанной и красивой.

Прохода не дают! Я не хочу, чтобы на меня пялилась солдатня!

– Сидите в шатре, – пожала я плечами. – Не вылезайте из экипажа во время переходов.

– Пусть не смотрят на меня! Я запрещаю!

Нервы стали медленно и со звоном натягиваться, как тетива на луке.

– Тильда, я отвечаю за вашу безопасность, но не за ваше воображение. Воины будут смотреть на вас, если надо. Более того, если на нас нападут, каждый из них имеет право схватить вас в охапку и отнести в безопасное место. Наша задача – доставить вас до места, ваша задача – вести себя спокойно.

Надо же, как могут искажаться такие симпатичные мордашки. Сейчас, наверное, только извращенец мог назвать Тильду симпатичной. Мне даже чуточку стало жалко неведомого акифа. Сидит себе во дворце, ждет новую прелестную наложницу, а получит наррову самку. Хотя нет, вру, те посимпатичнее будут.

– Доброе утро, Тильда, вы просто обворожительны. Думаю, нет, я уверен, что акиф будет сражен в самое сердце.

Ну да, конечно, как же про дипломата-то можно забыть? Точнее, только я выброшу его из головы, так он тут же решает о себе напомнить.

Но в данном случае я в душе была благодарна Иррилию, так как Тильда явно собиралась устроить скандал.

Ненавижу скандалы. Просто с детства на них аллергия. Сразу вспоминается, как орала моя мачеха. А я убегала и надеялась, что часа через два она успокоится. Ну или вернется отец. При нем она становилась шелковой.

Мотнула головой, возвращаясь в реальность. Ну, теперь-то я от орущей орчанки не убежала бы.

Впрочем, теперь и мачеха не осмелилась бы на меня орать. Еще в военной академии, когда я приезжала на каникулы, она попыталась выставить меня виноватой перед отцом. Когда мой сводный брат решил, что я сгожусь для секса. А потом скулил, лежа на полу и держась за пах. Тогда я устроила трепку всем, выслушала сдавленные извинения, сопровождаемые злобными взглядами, и… остаток каникул провела на море. Отец увез меня туда, да и сам отдохнул.