Особые обстоятельства

Надо же, при дворе меня окружали лучшие красавицы, бальные платья которых отличались совсем не скромными фасонами, демонстрирующими грудь практически полностью, и то на них я не реагировал, как и на раздаваемые прелестницами авансы. Все мысли занимала Дэрин.

Как всегда, при мыслях о ней сердце затопила нежность. Ее единственную хотелось холить и лелеять, оберегать от всех невзгод и этому посвятить свою жизнь.

Не сразу понял, что Тильда уже некоторое время пытается привлечь мое внимание.

– Что, простите?

– Хотела спросить, о чем задумались с таким мечтательным видом, – надув обиженно губы, произнесла танцовщица.

– О том, что путешествие в вашем приятном обществе продлится как один миг, – вежливый ответ, льстящий женскому самолюбию, легко слетел с языка.

Тильда благосклонно улыбнулась, а я окинул взглядом лагерь, с удовольствием отмечая, что шатры уже разобрали и мы будем скоро выдвигаться в путь.

– Позвольте проводить вас к экипажу и убедиться, что вы разместились со всеми удобствами, – и предложил ей руку.

– Какие удобства? Вот моя карета… – вздохнула Тильда. – Все же не понимаю, почему мне запретили взять ее с собой.

«Чтобы не сверкала позолотой и драгоценными камнями на всю округу, привлекая разбойников всех мастей», – раздраженно подумал я, но не позволил истинным чувствам проявиться на лице.

– Вы не представляете, как я восхищаюсь вашим терпением и умением с достоинством принимать тяготы пути, – сообщил вслух.

С трудом избавившись от общества танцовщицы, я перевел дух.

Хорошо, когда фонтан чувств и эмоций выплескивается в танце или на сцене театра, но не на собеседника. Тильда напоминала яркую бабочку с характером капризного подростка. Подростка, проверяющего грани дозволенного у родителей. Она вредничала и не желала садиться в карету, потом надулась, когда поняла, что никто из-за нее не собирается задерживать отъезд.

Нервов не хватало умасливать ее! А еще раздражала постоянная смена образов. Лишенная зрительного зала, она играла в жизни – то соблазнительницу, то капризного ребенка, то мученицу, которой не сочувствуют бессердечные люди.

Может, императора в любовнице такое разнообразие и развлекало некоторое время, но всем присутствующим удовольствия не доставляло. Интуиция подсказывала, что мы с ней еще намучаемся.

Наконец танцовщица была усажена в экипаж, вещи собраны, лагерь свернут, но стоило облегченно выдохнуть, как над головой раздался клекот, а перед носом что-то пролетело. Шмяк.