Особые обстоятельства

За окном небесный полог синей гладью вырастал…

Песня была не из тех, что я пела у костра, в компании соратников. Те песни били в упор, пробуждали и заставляли кровь кипеть. От них кулаки сжимались сами собой, а глаза сверкали.

Эти же строки я берегла, хранила и прятала от других. Пела только наедине с собой. За них я многое простила отцу.

Колыбельная, которую написала моя мама, когда носила меня.

И которую так и не смогла мне спеть.

Яростный клекот Талисы прервал меня буквально на полуслове. Я лишь заморгала, освобождаясь из плена песни, когда птица зависла перед моим лицом.

Она буквально захлебывалась возмущением. Я мельком увидела в ее сознании картинку, от которой сначала покрылась мурашками, а затем тихо задымилась от злости.

– Лети спать, – попросила Талису, а сама развернулась к берегу. Благо волосы тяжелыми прядями легли так, что прикрыли грудь. – Да твою ж наррову задницу! – начала негромко, но проникновенно. – Да какого ж лешего лысого и через чье собачье рыло такая идея в пустые головы пришла?

Тишина вокруг вот прямо-таки звенела.

Даже комары куда-то спрятались и не пытались запутаться в волосах. А птицы притихли, видимо, учили новые фразы. Разве что сверху ехидно покрикивала Талиса.

– Да какого же любителя у коня под хвостом подсматривать сюда понесло? Дел мало? Стояк замучил? Да чтоб вас нарры толпой имели! У кого глаза лишние? Выходи по одному! А можно по двое, у меня Талиса давно не охотилась! Эй, любители подглядывать!

Кусты дружно зашевелились и… стали отползать.

Ну, по маскировке все молодцы, кроме вон того орка. У него голова и плечи все равно выступали из-за ветвей. Но зато отползал назад быстрее всех.

Густая растительность кустов на берегу вдруг стала реже, являя замершего эльфа, который пялился на меня во все глаза, приоткрыв рот. Да, маскировке нынешние дипломаты явно не обучены. Он один остался стоять, когда другие тактично отступали.

– И вы туда же?! – до глубины души изумилась я.

Вот его никогда бы не заподозрила в любви к подглядыванию.

Надо же, а с виду вроде приличный че… эльф.

И пусть я стояла перед ним обнаженная по пояс, укрытая лишь волосами, смутился именно Иррилий. Даже в сумерках и на расстоянии было видно, как на его щеках вспыхнули два алых пятна. Он вздрогнул и заморгал, как будто резко разбуженный ото сна.

– Эм-м…

Ого! Кажется, кто-то потерял дар речи и не может подобрать слов в свое оправдание.

– Вам не стыдно? – спросила я.