Пикантная особенность, или Ревизор в академии

– По его вине я сейчас сижу здесь. По своей тоже, но он… чтоб ему коты в ботинки нагадили.

Гномиха вдруг хмыкнула, а потом и вовсе широко заулыбалась.

– Чего? – Я подозрительно посмотрела на нее.

– У меня богатое воображение, леди Дэрин, а вы тут такое ему пожелали…

Понятно, значит, высший не только у меня в печенках сидит.

– Странно, – пробормотала я, протягивая Арри вторую руку, – высшие обычно вмешиваются, если возникают серьезные вопросы. А в последнее время я не слышала о скандалах в академии.

И вроде выпуски хорошие были.

– У нас все мирно, – кивнула гномиха, зачерпывая мазь.

Я едва не застонала от блаженства. Кожу и правда изрядно жгло, к тому же еще и чесалось.

– Но, леди Дэрин, ходят слухи, что это по душу ректора. Ах, не дергайтесь!

– Что такое?

Небольшие черные глазки Арри засверкали. Судя по всему, сплетни она обожала и буквально питалась ими.

– У нашего ректора была невеста. У него же семья родовитая, женятся по договору старших. У василисков так принято.

Мол, чистота крови и все такое. А тут вдруг мезальянс.

– С каких пор свадьба с эльфийкой – мезальянс?

– Леди Дэрин, вы как маленькая, не в обиду будь сказано. Василиски снобы. Почти как высшие, но те свой снобизм хотя бы иногда прячут. А эти… И тут ректор взял и женился на леди Фиоре. Тайно. В другом городе. Потом вернулись они в академию и леди сообщила, что беременна. То есть все, брак нельзя даже оспорить.

Я едва не присвистнула. Так вот в чем дело! Хитрая Фиора не сказала правду даже мне.

Напела о романтике, о том, что они решили всем сделать сюрприз и так далее. Ну-ну, сюрприз. Родные подруги до сих пор таили на нее обиду. У эльфов свадьбы принято делать на закате, роскошно украшать место обручения и звать самых близких друзей и родню. После чего молодые на месяц отправлялись в медовое путешествие, а родственники с двух сторон начинали молиться Лесной Деве, чтобы у пары поскорее появился младенец. У долгоживущих каждый ребенок на вес золота. Мои родители прожили вместе пятьдесят лет, прежде чем родилась я.

Неприязнь к Хаму стала раза в два сильнее. Я и так кипела после похода к нему в кабинет. Нет, он не кричал, не угрожал. Сидел, уткнувшись в бумаги, и равнодушным голосом перечислял все мои ошибки, поведение адептов, отсутствие преподавательского опыта. И так далее и тому подобное. И все это не глядя на меня. Словно я так, пустое место. Или еще хуже – тряпочка, недостойная внимания.