Пикантная особенность, или Ревизор в академии

Мне искренне жаль, что былое восхищение заслугами не позволило сразу увидеть его отношение к окружающим. Моя путеводная звезда, озарившая своим ярким светом мою жизнь, держись от него подальше. Мою маленькую принцессу должно окружать лишь самое лучшее и прекрасное. Готовься к похищению, душа моя. У меня для тебя сюрприз.

Птица завершила послание переливчатой трелью, посмотрела на меня с чувством выполненного долга, взмахнула радужными крыльями и улетела. И если в прошлый раз она оставила ощущение чего-то светлого и хорошего, то сейчас в воздухе витал запах надвигающейся грозы и беды.

У «хамоватой личности» дергался глаз, а вокруг царила неестественная тишина. Кажется, никто не дышал. И я в том числе.

– Это академия или бордель? – глядя почему-то именно на меня, глухо поинтересовался Хам, и теперь я точно убедилась – глаза его полыхали алым.

Я молчала, проклиная демона с его ранним подъемом, по вине которого личное послание стало достоянием общественности.

– Я жду ответа, – с нажимом произнес Хам.

Чего он ждет? Извинений? Подняла подбородок, вспомнив, на пороге какого заведения мы видели его вчера, и твердо произнесла:

– Не мне судить, лорд проверяющий, я бордели не посещаю.

Высший молчал, не сводя с меня уже бордовых глаз. Нет, он не перешел в боевую форму, даже не шелохнулся, но от всей его мощной фигуры повеяло такой жутью, что кое-кто из особо впечатлительных адепток тихо осел на землю в обмороке. И даже одна преподавательница, что стояла среди коллег, поддалась соблазну и с тихим ойканьем упала на траву, схватившись за сердце.

Демон перевел взгляд на толпу учащихся, и многих под тяжестью его взгляда перестали держать ноги. Теперь я поверила, что книги не врут и на поле боя враги бежали от Хама, так как один его взгляд косил ряды адептов и женского преподавательского состава. Мужской держался. На меня Хам пока больше не смотрел.

– Это Академия боевой магии, – тихо произнес он, но его услышали все. – На вас будут равняться, вы пример для подражания.

Уже сейчас могу сказать, что все валяющиеся на земле недостойны находиться в этих стенах, позоря славное имя основателя, и будут прямо сейчас отчислены или уволены.

Угроза подействовала лучше нюхательной соли, и все упавшие перестали притворяться трупами, спешно поднимаясь с земли. Тех, кто так и не встал, адепты дружно закрывали от взгляда проверяющего сомкнутыми рядами, а адептки – широкими юбками.

– Академия переходит на осадное положение.