Ясный новый мир

Против подобных монстров у фронтовых офицеров с наганом или браунингом в кармане не было ни единого шанса.

Последними в квартиру Мережковского и Гиппиус вошли двое – очевидно, командовавшие всей этой операцией. Об этом можно было судить по тому, что страшные монстры козыряли им и выказывали прочие знаки уважения.

Один из них, высокий и худой, с бородкой-эспаньолкой и в мятой солдатской фуражке, вдруг принюхался и сморщил нос.

– Александр Васильевич, – сказал он, – а чем это у них так пахнет?

– А это, Феликс Эдмундович, – ответил ему второй, ростом поменьше и тоже с бородкой, только с аккуратной седой, – типичный запах нашей интеллигенции.

Помните, что говорил о ней и с чем сравнивал Владимир Ильич? К тому же у светошумовой гранаты «Заря» имеется побочный эффект, хотя в качестве средства от запоров я бы его не стал рекомендовать.

– Вы… вы… вы… – придушенно зашипела уткнувшаяся лицом в загаженный ковер Зинаида Гиппиус; тело ее вздрагивало в конвульсиях ненависти, – вы гады, сволочи, сатрапы, палачи, хамы! Вы еще нам за все ответите…

Седобородый иронически посмотрел на задыхающуюся от злости поэтессу.

– Обгадились, Зинаида Николаевна? – спросил он. – Ничего, от неожиданности бывает и не такое. Занимались бы вы своей литературой, пописывали бы стишки, печатались бы в оппозиционной прессе – никто бы вас не тронул. А вы вот, понимаешь, в заговор решили влезть, раз выборы вдребезги проиграли. Никакая вы, господа, не оппозиция. Оппозиция в парламентах сидит и в газетах выступает.

Вы теперь мятежники и враги советской власти, и поступят с вами по всей строгости нашего закона. Впрочем, дальнейшие беседы с вами мы будем вести уже в другом месте. А пока позволим следователям, прибывшим вместе с товарищем Дзержинским, обыскать это гнездо порока, чтобы все тайное стало явным…

20 июня 1918 года. Петроград. Таврический дворец. Кабинет главы НКВД.

Тамбовцев Александр Васильевич

Итак, Борис Викторович наконец-то оказался там, куда он так страстно стремился… Только в Таврическом дворце он не в качестве триумфатора, сокрушившего злодеев-большевиков, а в качестве пленного – с помятой рожей и слезящимися глазами.

Да, от яркой вспышки светошумовой гранаты еще долго придется «наводить резкость». Да и по перепонкам, поди, неслабо ударило: в ходе нашей беседы Савинков не всегда хорошо слышал заданные ему вопросы, и мне порой приходилось буквально орать ему в ухо.

А ведь прошли всего сутки с момента его задержания.