Мама, которую я любил

Дул сильный ветер. Прыгающие струйки воды то и дело обращались то в одну, то в другую сторону площади. Моросили по голому камню, брызгали на прохожих, дёргались и рассыпались. Я бы уже давно прыгнул от невиданной для мая-месяца жары в фонтан, устроил там драку с водой и вымок до самой нитки, а потом упал бы и дико захохотал. Но сил не было. Во рту ни крошки с самого утра, весь день на солнцепёке, весь день один. Впервые по-настоящему один. И вроде бы уже не так страшно, ведь за это время со мной так ничего и не случилось.

Но всё же казалось, что что-то не так…

Помню, слез с лавки, подошёл к фонтану, сел перед ним на корточки, подставил ладошку под струю воды, потом вторую. Блаженная прохлада… Хотелось пить. Нагнулся, и закружилась голова. Просто голоден… Вернулся на скамейку и зажался в самый угол, подобрав под себя ноги. Меня, видимо, презирали, думали, что бездомный, и рядом никто не присаживался. Через какое-то время шум на площади стал затихать, мягкость приближающейся ночи убаюкивала.

Живот, сжавшийся с голодухи, отпустило, голова перестала кружиться. Размытый сон тихим шагом подкрадывался на смену усталости. Я изредка вздрагивал и зябко ёжился. Было холодно. Неведомый сон о прекрасном вдруг превратился в кошмар. Меня кто-то тронул за плечо. Я мигом очнулся.

– Эй, парень, ты живой? – раздался женский голос.

Меня вырвали из самой глубины ночи.

– А-а-а!!! Не трогайте меня!!!

– Ты чего орёшь? Ночь же. Не ори!

Незнакомка отшатнулась.

Я притих.

– Ты чей? Где твои родаки? Потерялся, что ли?

– Я один! Не трогай меня! Отойди… Мне нормально здесь, – добавил на тот случай, если эта идиотка решит допытываться дальше. И вжался в угол скамейки ещё сильнее.

– Ты бездомный, что ли? – с лёгким раздражением спросила она. – Чё-то не пойму.

– Детдомовский! – Эту фразу я произнёс с неожиданной для себя резкостью и даже гордостью. И тут же отвернулся, закусив нижнюю губу, чтобы не расхныкаться. Заскрёб ногтем по скамье.

– Сбежал, значит? Ну-ну, знакомо… Из какого детдома? Не из Егорьевского?

– Нет.

– Ясно. И как давно сбежал? Сколько уже тут торчишь?

Она шагнула ко мне.

– Недавно, только не трогайте меня! – торопливо предупредил я и притворно потянул носом, будто был простужен.

– Да не трогаю я тебя! Достал… Волнуюсь, может, голодный… Хочешь, накормлю?

– Нет! – выпалил я и тут же об этом пожалел. Прикрыв голову руками, отвернулся.