Горькая правда о сахаре

Это он прививал нам, молодым ординаторам, уважение к человеку, к его внутреннему миру, к его душе. Это он научил нас уважать каждую уборщицу, каждого неимущего человека, относиться с почтением к любому виду деятельности.

Как часто молодые доктора, задрав носы, высокомерно смотрят на обслуживающий персонал, понукая ими, играя в «доктора». На Западе в университете тебя с первой минуты учат: «Ты бог, тебе все подвластно». У нас такое поведение не поощрялось.

Я, как сейчас, вспоминаю его слова: «Относитесь с почтением к труду уборщицы.

Вот представьте себе, если все профессорами станут, кто тогда мусор убирать будет. Не у всех есть возможность учиться. Очень много профессоров, ведущих себя как крестьяне, и крестьян, являющихся истинными профессорами. Цените человека по его заслугам, а не положению».

В 24 года я добилась достаточных успехов в хирургии. Меня уважали пациенты, любили коллеги. Правда, в этот момент, как и многие хирурги, я страдала типичными зависимостями: алкоголь, сигареты и секс.

Казалось, что я нашла свое призвание, что хирургия, помощь людям, избавление их от страданий – это моя судьба. Но судьба распорядилась по-другому.

В 24 года я попала в серьезную аварию. Дело было в горах, наша машина упала в расщелину. Мы летели 72 метра, ломая на пути все деревья. В то время еще не было сотовых телефонов. Когда я очнулась, то поняла, что могу шевелить только глазами, все остальное онемело. Я пролежала в расщелине на камнях, в холоде, всю ночь.

Помню, как плакал надо мной врач «скорой помощи», когда меня эвакуировали.

Перелом шеи, контузия головного и спинного мозга, внутренние повреждения. Приговор врачей был суров: скорей всего, останешься сидеть в инвалидном кресле.

И опять началась борьба за существование. Физиотерапия, реабилитация. Только моя огромная воля и желание вернуться к работе вывели меня из этого состояния. А еще мысль о моей маленькой дочери. Ей тогда было полтора года. В этот трудный для меня период судьба подарила мне удивительного целителя – корейского доктора, практикующего иглоукалывание.

Это он поставил меня на ноги.

Уже через шесть месяцев я полностью вернулась к своей прежней жизни и работе. Хотя это было совершенно непросто: во время моей первой операции я чуть не потеряла сознание, меня мучили страшные головные боли, нервная система после контузии головного мозга восстанавливалась долго, пальцы шевелились плохо, так как все нервы, идущие из позвоночника, были контужены.