Уйти Нельзя Остаться

Встреча была не настолько радостная, чтобы кидаться в объятия, но укол задел и отразился металлом в серых глазах. Колька это заметил и сменил тон на более дружелюбный:

– Да ладно, Сафронов, не злись. Я сам с этого начинал. Давно погоны на бейджик сменил?

– Третий год. А ты? Помнится, карьеру военную построить хотел. Не срослось?

Шелудяков вздохнул и недовольно поморщился, – А у кого оно срослось? Как Союз развалился, сам знаешь, что началось. Какая там карьера, когда жрать нечего было. Ты в другую дивизию перевёлся, а я совсем из армии свалил.

Вот с тех пор и бизнесменю. Восьмой год уже. А ты на отселение приехал? Семья, дети?

Это были те вопросы, которые Сашка обсуждать не хотел, поэтому оглядел пустой холл и кивнул в сторону выхода:

– Может покурим?

Колька выудил из кармана пиджака пачку «Мальборо» и торжественно шмякнул о пластиковую папку:

– Идём. Угощаю!

Снисхождение, промелькнувшее в глазах бывшего сослуживца, добило самолюбие, и Сашка взял со стола начатую пачку «Примы», заботливо оставленную Палычем.

– Да нет уж. У меня свои. Поздно привычки менять.

Прохладный мартовский ветер забрался под куртку свободной спецовки, и мужчина поёжился, сплюнув в урну первую затяжку, вместе с табаком, прилипшим к языку, размышляя о том, что сигареты без фильтра лучше, чем ничего, но гораздо хуже тех, что вернулись в карман Шелудякова.

Пора было уже что-то предпринимать, чтобы вылезти из беспросветной дыры, но, как показали последние месяцы, падать вниз Сашка умел лучше, чем карабкаться на верх.

Колька шумно выпустил клубы дыма и выдернул Сашку из задумчивости, будто прочитав мысли:

– И долго ты тут работаешь?

– Третий месяц. До этого…

Он не успел продолжить, потому что слова прервал недовольный женский голос, прозвучавший за спиной:

– Господин охранник! А Вам никто не говорил, что рабочее место можно покидать, только в случае крайней необходимости? Вернитесь на свой пост немедленно!

Колька кивнул в сторону входа и растянул губы в притворной улыбке:

– Софья Сергеевна, здравствуйте!

Но его старания не были замечены, потому что претензии летели строго в адрес Сашки, который даже головы не повернул, чтобы отреагировать на приказной тон.

Лишь сигарета полетела в урну, а руки сплелись на груди, в ожидании исчезновения очередной истерички, которая возомнила себя «акулой» бизнеса и считала возможным относиться ко всем вокруг, как к прислуге.