Здоровье. 150 ответов на главные вопросы

Мой опыт скорее похож на опыт лягушки из сказки Андерсена «Две лягушки». Помните? Две лягушки попали в крынку с молоком. Одна – испугалась, захлебнулась и пошла на дно. А вторая – от испуга отчаянно забила лапками и к вечеру сбила в крынке с молоком кусок масла, оперлась на него, выскочила и таким образом спаслась. Не правда ли – мудрая сказка?! Она учит в любой ситуации не складывать «лапки», не поддаваться страху, а действовать. Вот таких «крынок» в моей жизни было предостаточно. Золотуха, лимфоденит, болезни уха, горла, носа, тромбофлебит, ревматизм, малярия, опухоли, анемия – все было у меня.

Как мои бабушки, тетушки, родители ни старались, каким светилам медицины ни показывали, чем только ни лечили – ничего не помогало. Но случилось так, что моего отца направили работать в Крым, и как только мы туда переехали, я сразу же превратилась в здорового ребенка. Все будто рукой сняло. Я даже не переболела ни одной детской болезнью. Целые дни я бегала в трусиках на воздухе, купалась в море, ела свежие спелые фрукты, овощи, орехи.

Я всем существом чувствовала себя слитой с Природой.

Вдруг грянула война. Отец ушел на фронт, а нас с мамой эвакуировали из Крыма на Урал. Там я подхватила малярию. Лекарств не было. Холод, голод, эвакуация осложняли течение болезни. Меня лихорадило через день. На следующий день после приступа я, как выжатая мокрая тряпочка, медленно восстанавливала силы, выкарабкиваясь из небытия.

Однажды я случайно услышала, как, обсуждая мою судьбу, взрослые плакали, считая, что я должна умереть. Мне было тогда 9 лет. Это очень удивило меня. «Неужели взрослые, большие умные люди не знают, как помочь ребенку?! – подумала я. – Зачем же я им так доверяю? Почему сама не ищу спасения?» И я начала искать: «С чего эта гадость начинается?» – задала я прежде всего себе вопрос.

Приступ приходил через день. Он начинался с того, что холодные, как ледышки, ступни соприкасались друг с другом, и мгновенно наступал такой «колотун», такая «тряска» всего тела, остановить которую уже не мог никто, сколько бы горячих грелок ни подкладывали к моим ногам, чем бы только ни укутывали.