Беседы с учениками, май – ноябрь 2012

И, соответственно, эти два облака живут, они взаимодействуют, они формируются в сознании людей, они оказывают влияние. И тогда начинают формироваться легенды о злых духах, добрых духах и так далее, хотя всё создано нами.

Всё создали мы сами. Раз мы сами создали, мы сами можем и выбраться. И, когда мы говорим о медитации, это пока лишь форма подготовительная, скажем, так же, как в институте. Вы там учите математику, элементарную математику, высшую математику. Всё для чего? Для каких-то конкретных целей, для того, чтобы это конкретно воплощать в зависимости от того, что вы будете делать.

Либо рассчитывать спутники, чтобы они вылетели с Земли и ещё что-то, либо находить новые закономерности взаимодействия всего вокруг, либо ещё что-то.

Так и здесь. То есть мы имеем дело с человеком и с его состоянием, и с его местом в этом мире, и как он этим оперирует – своими возможностями, которые в нём живут, которые у него есть, которые ему даны.

А, соответственно, если эти облака живут, тёмные и добрые, эти силы оформляются, естественно, добрые и злые – разные, которые формируют разные формы жизни, соответственно втягивая живых существ и человечков в том числе.

Втягивая… и, пока он ещё не набрал силы и понимания, могут лепить из него всё что угодно. Поэтому здесь может возникать масса разнообразных форм, в частности, скажем, и мешающих формированию нашей системы веры, мешающих продвижению нашей системы веры.

В медитации первое, с чем сталкиваемся, это утомление. Утомляемся, не можем сконцентрироваться, дальше некий автоматизм возникает.

На следующем этапе могут возникать ещё какие-то моменты, допустим, столкновение с утомлением может вызвать состояние «ну невозможно с этим справиться, и вообще это нерешаемая задача, а, раз нерешаемая задача, значит, это всё иллюзия, в лучшем случае, или обман, в худшем случае, и вообще всё немножко иначе».

А тёмные силы не дремлют, они слышат это сомнение и сразу на этом ловят. Вот как опытный мошенник всегда видит, кого можно на пушку взять, и опытный следователь всегда знает, кого можно на пушку взять, чуть-чуть запугать пытками или ещё чем-то, и он всё и скажет, всё выложит, даже то, чего не было, чтобы отпустили.

Так и здесь всё работает, всё живёт, всё дышит. И неопытному распознать, что следователь его хочет на пушку взять, нелегко. Думает, может быть, всё правильно, может быть, действительно всё это не так, как я раньше думал.

Так и здесь. Особенности работы с сознанием очень тонкие.