МногоПапа KyokushinFamily. От рассвета до заката

Открывает другая тетка-дежурная (смена прошла, наверное) и смотрит на меня удивленными глазами, при этом делая характерные движения носом, словно обнюхивая меня на предмет алкогольного заражения моей бренной телесной оболочки. А в глазах вопрос: «Че те надо в женском царстве, инородец половой?»

Нервы на пределе. Собираю всю волю в кулак, чтобы не скатиться на нормальный армейский язык, и говорю, что я приехал по вызову от самого для этой тетки главного человека – Доктора, жене помогать, дело важное, дескать, у нас тут.

Насмешил ее сильно. Пустила в «отстойник» и пошла звонить Доктору. Через несколько минут вернулась и скомандовала приступить к очистительно-переодевательным процедурам.

Нарядили меня в спецодежду, дали страшные, но, как было сказано, чистые «уставные» шлепки и потайными тропами, чтобы барышни, которые лежат на сохранении на других этажах, случайно не родили раньше времени при виде незнакомого мужика, отвели в родильное отделение.

Еще при движении по подвалам, коридорам и этажам у меня возникло странное ощущение, которое я раньше не испытывал.

Четкий порядок действий и отработанная строгость дежурной пробуждали во мне далекие воспоминания об армейской службе, цвет стен и их затрапезный вид наводил тоску, а больничный запах отсылал к жутким воспоминаниям детства о травмах, операциях и пребывании в больнице.

Все это было растворено в конской дозе адреналина, что успел выработаться к этому моменту в моем организме, и пронизывалось сигналами-молниями из мозга: «Тебя ждут, ты обещал быть рядом, опаздывать нехорошо…»

И вот мы в отделении…

Захожу и слышу женские крики и стоны.

Оказалось, это не моя супруга голосила, а другая барышня, видимо, не подозревая о наличии мужских ушей рядом, не скрывая эмоции и не стесняясь в выражениях.

Моя девочка находилась рядом, за дверью, в комнате той же «дизайнерской» отделки, что и коридоры отделения. Две железные кровати, застеленные серо-буро-малиновыми простынями, добавили пурги в мои ощущения.

Она была облачена в какую-то безразмерную тряпку того же цвета, что и простыни (как потом выяснилось, в стерильную «уставную» одежку), которая напоминала одеяния Рэмбо из известного старого американского боевика. В боковые вырезы можно было увидеть все, что мальчикам обычно интересно в девочках. На лице было вялое подобие радости моему прибытию.