Дракон для Элис

Сорг дёргался от боли и всё порывался впасть в беспамятство, но Арон не позволял человеку всё испортить и держал того в сознании. Хэлден похолодел, когда потемнело перед глазами. В тот миг он окончательно поверил в собственную гибель, но внезапно его вместе с демоном снесло взрывной волной неимоверной мощи.

Арон отлетел к ограждению на краю крыши, а Хэлден проехал на спине по каменному полу и наконец-то отключился, больно ударившись головой о бортик. Он не увидел двух женщин, соткавшихся из лучей света, которые хмуро взирали на Повелителя теней.

Из рук одной из них лилось серебристое свечение с каждой секундой всё сильнее опутывая демона и мага, словно нитями.

– Хельна! Иола! – воскликнул Арон с трудом поднимаясь на ноги. – Не могу сказать, что рад вашему визиту. И сразу хочу вас расстроить – вы опоздали!

Арон был уверен, что успеет улизнуть, хоть границы они и удержат. Правда, слегка взбесился от утраченной возможности забрать с собой человека. Но ввязываться в бой с двумя стражами ради жалкого человечишки не рискнул.

Слишком много сил он потратил на заклинание. Хорошо, что стражи не поняли, насколько слаб сейчас демон.

Небрежным движением Арон убрал с лица волосы, глянул вниз на светящиеся нити, опутавшие его ноги, и засмеялся. Наивные, этим его точно не удержать. Он не настолько ослаб, чтобы не справиться с элементарными путами.

– Не отвлекайся, Иола, – процедила Хельна, – открывай портал и уводи человека.

– Портал не открывается, – судорожно вздохнув, прошептала Иола.

Вскинув голову, Хельна глянула на кровавые облака, поднявшиеся из-за бортика – воронка практически полностью поглотила башню. Стражница прошипела нечто неразборчивое и быстрым шагом направилась к демону.

Он улыбался, когда она подошла. Хихикал, когда пыталась нащупать нить заклинания, связавшего его с человеческим магом. Но улыбка сошла с его губ, стоило Хельне положить руку туда, где находилось его сердце – обычное человеческое сердце, которое демон ненавидел всей душой.

Навсегда Арон запомнил тот день, когда его пленили и заставили биться чужое сердце в его груди. Более тысячелетия после того момента, он делал так, чтобы этот бесполезный кусок плоти не отзывался и не издавал надоедливого стука. Ведь после заточения в этом мире оно каждый день не давало покоя, пробуждало ненужные эмоции, делая Арона человечным.

Человечный – это слово Арон ненавидел больше всего.