Артистка, блин!

– То есть я могу сейчас же ей сказать, что она утверждена?

– Можешь, можешь! Они, кстати, с Димкой в паре классно смотрятся! А то помнишь, мы с тобой удивлялись, он с Голубевой снимался, чистое недоразумение. Он шикарно там играл, у него все легко, изящно, с шиком, настоящая авантюрная комедия, а она как гвозди, да что там гвозди, сваи заколачивает! А эта… Надо дать девке шанс! Но придется как-то заинтриговать зрителя, сочинить что-нибудь волнующее, ладно, это не проблема… Запустим утку, что у нее роман с Димкой или что-нибудь еще, профессионалов привлечем.

Все, я должен бежать, завтра жду вас всех троих, с Надей, я имею в виду, часам к… Постой, я сейчас… – Он вытащил из кармана телефон: – Алла, что у меня завтра? Ага, понял. И ничего нельзя подвинуть? Отлично, ох, грехи наши тяжкие! Сеня, а к десяти утра подгрести сюда слабо?

– Нормально, к десяти так к десяти!

– Все, я убежал, у меня такой цейтнот!

Семен Романович решил все-таки пока не говорить Варе, что все уже решено, он слишком хорошо знал эту кухню.

Роль «свиненышей» зачастую бывает куда важнее роли свинопаса. Как говорится, жалует царь, да не жалует псарь. Но вот если завтра на встрече с Николаем будет и представитель канала, который весьма, как известно, ценит опыт и чутье Николая Максимовича, тогда-то уж и будем радоваться вместе. Дома он сказал, что в принципе кандидатура Вари одобрена, но вот завтра надо еще все обговорить…

– То есть, они не сказали, что я никуда не гожусь? – дрожащим голосом спросила Варя.

– А за каким чертом тогда им надо с вами встречаться? – вспылил измотанный Семен Романович. – Думаете, они так воспитаны, что будут приглашать вас для отказа, чтобы все выглядело благопристойно? Щас!

– Сеня, тише! По-моему, все идет отлично, Дима Бурмистров вас одобрил, с ним считаются, это тоже важно… Да не тряситесь вы так, Варечка! Сеня прав, раз пригласили на завтра, значит, все идет хорошо! А если что не так, берем сценарий, вас и переходим в другую структуру! Сеня вас не сдаст! Если он поверил в артиста…

– Вы правда в меня поверили? – вскинула свои глазищи на режиссера Варя.

– Черт бы тебя побрал, альпийская варежка! – вдруг не своим голосом заорал Шилевич. – Сколько можно повторять одно и то же?

– Варежка? – засмеялась Надежда Михайловна. – А можно я тебя тоже буду Варежкой звать и на ты?

– Можно, – испуганно улыбнулась Варя. – Меня никто Варежкой не называл, но мне нравится!

– А я есть хочу! – заявил Семен Романович.