Бред сивого кобеля

– Вы думаете?

– Убежден.

– Я сейчас…

– Куда вы?

– Кофе сварить…

– Не надо, не уходите… Вы балерина?

– Как вы догадались?

– Вы так двигаетесь, ногу ставите… Выворотность опять же. Где вы танцуете?

– Уже давно нигде.

– Я так и понял… У вас есть тело…

Она так смутилась, что даже жарко стало, оттянула ворот джемпера и сделала шаг к двери.

– Не надо кофе, не уходите, – повторил он.

Она покорно опустилась на стул, не глядя на него.

– Что это у вас на руке? – спросил он каким-то севшим голосом.

– Где?

– Да вот…

Она увидела на ребре ладони кусочек присохшего теста.

– А, это тесто. – Она хотела сковырнуть, но он схватил ее за руку.

– Всю жизнь обожал присохшее сырое тесто… – Он поднес ее руку к губам и зубами поскреб ребро ладони.

У Туси задрожали ноги и потемнело в глазах.

– Что вы делаете? – пролепетала она.

– Одну миллионную долю того, что хотел бы сделать…

Пошлость, почему-то мелькнуло у нее в голове. Однако эта мысль нисколько ее не отрезвила.

Он не отпускал ее руку и теперь целовал в ладони.

– Не надо, – взмолилась она. И тут же выдала себя, добавив: – Здесь же мастер…

Его глаза так загорелись, что она обмерла, чувствуя, что ее спасает только присутствие постороннего.

– Хозяева, принимайте работу!

Господи, что же теперь будет?

Незнакомец отпустил ее руку и вышел в коридор.

– Ну что ж, братец, все нормально. Спасибо!

«Братец», как ненатурально звучит… В этот момент хлопнула входная дверь.

– Отлично, Нина ничего не заметит.

Идите посмотрите сами.

Она вышла в коридор. Дверь ванной комнаты была открыта, и новое зеркало от старого практически ничем не отличалось. Обычное зеркальное полотно без рамы.

– Здорово! Спасибо вам огромное. Сейчас я его еще протру, а то оно заляпанное…

– Успеется! – совсем охрипшим голосом произнес незнакомец.

Она обернулась, встретилась с ним глазами и тут же очутилась в его объятиях.

Когда туман стал рассеиваться, в памяти почему-то всплыла фраза, которую она слышала в детстве от дачной хозяйки в деревне Репихово, та говорила о своей непутевой дочке: «Каждому готова свою мандюшку предоставить!» Вот и я тоже, предоставила первому встречному… Но раскаяния она не ощущала.

Ей было весело и в тоже время жутковато. Я ведь даже не знаю, как его зовут.

И словно в ответ на ее мысль, раздался голос:

– Я даже не спросил, как тебя зовут.

От звуков этого голоса она опять задрожала и окончательно пришла в себя.