Бред сивого кобеля

Юбка буквально распалась в руках бывшей опереточной дивы.

– Что это, Антоша? – простонала она. – Моль?

– Да нет, откуда моль? Видать, срок ее вышел. Вон, глянь-ка, у швов все посеклось… Да чего удивляться-то, в театре небось из дерьма всякого шили, и то сказать, сколько лет продержалась… теперь только выкинуть.

– Ой нет, не выкидывайте! – взмолилась Туся. – Отдайте мне бахрому!

– Да тебе-то на кой? – удивилась Антоша. – Сейчас, что ли, модно?

Туся объяснила, зачем ей бахрома.

– Нет, пусть хоть бахрома на память останется… – огорченно проговорила Татьяна Реджинальдовна.

– Ой, Ренальдовна, тебе-то на кой? Девке для дела надо, ну коли так охота на память оставить, так отрежь кусочек и любуйся, а остальное ей отдай! А кстати, хорошо бы все твое добро пересмотреть. Может, ей еще чего сгодится! Глядишь, и твое тряпье кому-то на пользу пойдет. А так чего лежит? В могилу с собой заберешь? Да и мне лишние хлопоты. Все равно Сергей Леонидович, как помрешь, в помойку выкинет.

– Когда помру, тогда пусть… – упрямо заявила Татьяна Реджинальдовна.

 – Тогда все равно, а пока…

– Ну и зря! Ладно, вы тут попейте чайку, а я пойду погляжу, не надо ли еще чего выкинуть.

– Вот ей бы все выкинуть… А ты, Туся, свои костюмы не хранишь?

– Откуда у меня костюмы? Сроду своих не было, а из театра никто не даст, да и зачем? Мне не надо.

– Это потому, что ты свое театральное прошлое не ценишь, не любишь, а для меня в театре была вся жизнь. Больше театра я, наверное, только сына любила.

Да и то не всегда.

– А я – нет. Там столько зависти было, столько злобы…

– Ну, милая моя, конечно, если у балерины не первого ранга – ты уж прости – вдруг в любовниках голливудская звезда оказывается…

– А вы думаете, балеринам первого ранга гадостей не делают?

– Почему же, делают… И все равно. Театр надо любить всем своим существом, тогда и он тебе взаимностью платит.

– Да нет, театр взаимностью платит только очень талантливым, а у меня таланта как раз и не было… Так, способности да прилежание…

– Ерунда! Ты же прекрасно училась, тебе большое будущее прочили… Куража у тебя не было, вот в чем беда.

А без куража в театре делать нечего. Это мать твоя виновата, прости господи, нельзя о мертвых плохо говорить. Но это она вбила себе в башку, что ты должна стать балериной. Ну да ладно, чего уж теперь… ты вот что, если от мужа вздумаешь уйти, переселяйся ко мне. Я рада буду. С тобой веселее. И вспомнить прошлое можно, и жизни поучить.