Два зайца, три сосны

– Олеська, так нечестно!

– Ты как маленькая, ей богу. Это же может часа на два еще затянуться, а Гриня твой спиной сидит, бегала же ты в сортир.

В результате через четверть часа мы покинули это шикарное заведение.

– Ну, куда тебя отвезти? – спросила я довольно злобно.

– Никуда, я пройдусь по Тверской, загляну в Елисеевский…

– Глупости, садись, довезу до дома.

– Хочешь узнать, с какой бабой был Миклашевич? – обрадовалась Лерка.

Признаюсь, я хотела бы это узнать, но не хотелось обнаруживать перед Леркой простое бабье любопытство.

– Да на фиг он мне сдался!

Но она все-таки хорошо меня знает.

– Ничего особенного, даже некрасивая, но очень современная. Стильная.

– Похожа на борзую?

– На какую борзую?

– На афганскую. Экстерьер потрясающий, и полное отсутствие мозгов.

– Нет, она скорее похожа на иностранку.

– А он как выглядит?

– Постарел. Но вид шикарный. Ой, Олеська, забыла тебе рассказать. Третьего дня иду по Ленинскому, а чуть впереди девушка идет, и походка у нее какая-то странная, как будто пьяная.

– Мне тоже приятно… – созналась я. Я еще не привыкла.

Вечером, когда все дневные дела и разговоры, казалось бы закончены, и можно спокойно заняться собой, я сидела, наложив на веки один крем, на щеки и шею другой, зазвонил телефон. Трубка как всегда лежала рядом на диване. Я на ощупь нажала кнопку.

– Алло!

– Привет! – раздался голос, от которого меня кинуло в дрожь.

– Алло, кто это? – притворилась я просто от растерянности.

– Олесенька, это я…

– Митя, ты?

– Я, Олеся, я! Не ожидала?

– Да нет…

– Я видел тебя сегодня в «Пушкине». Но я был не один… и ты тоже, и вот решил позвонить. Ты превосходно выглядишь, должен заметить.

– Спасибо за комплимент, я тебя не видела и не могу ответить тем же.

Крем с век попал в глаза, защипало, потекли слезы…

– Мить, я сейчас занята, тебе что-то нужно?

– Занята? Ногти красишь?

– По-твоему, у меня нет других занятий? – вскипела я.

– Надежда Львовна!

Я нащупала коробку с салфетками и принялась яростно стирать крем.

– Что тебе нужно?

– Может, повидаемся, а?

– Зачем это?

– Интересно снова на тебя посмотреть вблизи, и понять, как это я не разглядел в тебе писательницу…

– Ты просто смотрел недостаточно пристально.