Гормон счастья и прочие глупости

Я даже внешность изменила. Чтоб не узнал кто-нибудь. Иначе меня турнут.

– Ты замужем?

– Нет, в разводе. Но у меня дочке двенадцать лет и…

– Послушай, Полина…

– Лар, я не Полина, я Бронислава. Полина – это моя дочка.

– Да? А на фига ты псевдоним взяла? Тоже для конспирации, что ли?

– Конечно!

– Ну ты даешь! Слушай, а мужик у тебя есть?

– Есть!

– Он в курсе?

– Нет. Он не поймет.

– Да они все ничего никогда не понимают, козлы. Да, кстати, я…

Она не успела закончить фразу. К ней кинулся высокий, широкоплечий мужчина в белых брюках и белом пуловере на голое тело.

Лицо его показалось мне знакомым. Они обнялись.

– Ларчик, какими судьбами? – восклицал он, излишне крепко, на мой взгляд, прижимая ее к себе. – Вкалываешь или отдыхаешь?

– Вкалываю, – вздохнула она. – Вот познакомься, Сергуня, это моя подруга Броня.

– Шолом! – почему-то сказал он, глядя на меня с высоты своего гренадерского роста. – Манишма??

– Что? – обалдела я.

– А вы что, иврита не знаете?

– Извините, нет.

Лариса согнулась пополам от хохота:

– Ты решил, что она местная?

– Честно говоря, да. Я тут уже две недели и немножко наблатыкался на иврите.

– А я еще не наблатыкалась! – заявила я.

– А вы кто?

– В каком смысле?

– Броня – певица. Классная. Приходи к нам на спектакль, оценишь.

У меня внутри все растаяло. Про меня говорят, что я певица! Классная! Причем Лариса ведь и сама поет… Да она просто отличная баба! Что бы там ни говорил Венька. Он, наверное, подкатывался к ней и получил по носу.

Вот и выдумывает невесть что… Или у них что-то было? Впрочем, какая разница.

– Не уверен, что смогу, мы и сами почти каждый вечер играем! А твой-то красаве?ц тоже тут?

– Конечно.

– Жалко.

– Сергунь!

– Да я пошутил! Ларчик, а можно тебя на два слова, извините, девушка!

Он отвел ее в сторонку и стал что-то нашептывать.

– Броня, извини, – подошла ко мне Лариса. – Слушай, у меня к тебе просьба.

– Да.

– Не надо говорить Андрею, что я… ну что мы встретили его, ладно?

– Хорошо, – пожала я плечами.

Ее Андрею и захочешь что-то сказать, так сто раз подумаешь.

– Он ревнивый как… А с Серегой у меня еще до Андрея было… Словом, сама понимаешь.

– Без проблем!

Мы еще побродили и вернулись к той же ювелирной лавчонке. Она по-прежнему была закрыта.

– Облом! – вздохнула Лариса. – Скорее всего, старушка отдала богу душу, а замены не нашлось. Знаешь, тут многое переменилось. На набережной у фонтана было отличное кафе.