Курица в полете

А Люсик погладил Эллу по голове и прошептал:

– Ничего, Эвка, не так пвохо, в Москве скучать не будешь, там весево – магазины, театры, музеи. Развеешься, оховонешь, и Жека успокоится. Побудешь немного и вернешься!

– Но я и вправду нашла это кольцо! – шепнула в ответ Элла.

– Будем надеяться!

МОСКВА

В последние дни перед отъездом в Вену Элла так волновалась, что на работе почти ничего не соображала. Валерий Яковлевич недовольно качал головой, но замечаний не делал, видимо входил в положение.

В агентстве все знали – у Эллы Борисовны нашлась родственница за границей, в Австрии. Степень родства она не уточняла, но все знали, что у нее мать за границей, а степень волнения выдала ее с головой. Разве станет человек в здравом уме так психовать из-за какой-нибудь десятой воды на киселе? Но все помалкивали, даже Леля.

В последний рабочий день, как было принято у них в агентстве перед отпуском, Элла «проставлялась». Испекла большущий пирог с грибами, наделала каких-то салатов, а торт купила.

Ей предстояло еще вечером испечь «Наполеон» для мамы. И, разумеется, они хорошо выпили по случаю ее отъезда. Мария Игоревна пожелала ей удачной поездки, Ванда – европейского жениха, Леля – похудеть. А Валерий Яковлевич произнес:

– Элла Борисовна, дай вам Бог счастья и жениха, но главное – возвращайтесь поскорее, нам будет вас не хватать! – И он взял со стола уже пятый кусок пирога с грибами.

А Леля, помешанная на диетах, третий.

Элла растрогалась и пообещала по возвращении из отпуска испечь им фруктовый торт.

Вдохновленный такой перспективой, Валерий Яковлевич заявил, что в аэропорт Эллу отвезет его водитель.

Элла еще больше растрогалась и решила, что купит в Вене сувениры для всех сотрудников, даже для Лели.

Вечером после работы явилась Машка – сделать подруге массаж, маску и все что нужно для того, чтобы завтра Элла выглядела на пять с плюсом.

– Ты продумала, что наденешь в самолет?

– Все черное!

– Почему это?

– Черное худит, и вообще я люблю черный цвет.

Мне идет.

– А она не воспримет это как траур по материнской любви?

– Откуда я знаю, как она что воспримет?

– Тоже верно. Элка, ты совсем ее не любишь?

– Не знаю. Я сейчас еще не понимаю, кого любить… Вот увижу ее и пойму, наверное… и полюблю… или нет…

– Да, это как с мужиком. Иногда встретишься глазами – и все, он уже родной и любимый, а то проживешь с ним лет пять, а он как был чужой, так и остался.

– У меня так не было.