Курица в полете

– Спятила, да? Разве можно так ездить? Ты должна выглядеть элегантно! Дай-ка я на твой багаж гляну! Конец света! Нет, так не годится! Эта сумка вообще только на выброс! И чемодан, конечно, тоже! Неприлично!

– Мне плевать!

– Напрасно! Твоя маманя должна увидеть элегантную, преуспевающую даму, а не челночницу какую-то затрюханную. Этот чемодан, не говоря уж о сумке, может вызвать только жалость и отвращение! И как я раньше не подумала…

– Теперь уж поздно, – легкомысленно махнула рукой Элла. – Ночь на дворе!

– Ну в принципе можно купить приличный чемодан в дьюти-фри…

– И переть его с собой в самолет? Да он неподъемный!

– Тоже верно, но так ехать нельзя! А у тебя тут соседей, у которых можно раздобыть приличный чемодан, нету?

– Нету!

– Тогда ладно, я смотаюсь домой и привезу тебе две сумки! Поедешь как приличная женщина, а не бомжиха!

– И тебе не лень?

– Лень, конечно, но я ж все-таки на колесах! Элка, тебе надо завести машину, научиться водить, это современно, особенно для одинокой женщины.

– С ума сошла! Зачем мне эта морока? Да если даже я каждый день буду на такси ездить, мне это дешевле обойдется.

– Дешевле? Пожалуй, но своя машина – это стильно!

– Да ты, по-моему, все деньги в нее вбухиваешь!

– Ну она ж пятый год у меня, скоро поменяю, у меня это в плане. Ну я помчалась!

Элла беспомощно развела руками. Ей самой не пришло бы в голову, что с таким чемоданом и сумкой ехать неприлично, но раз Машка так считает… Она лучше разбирается в подобных вещах.

Комплекс провинциалки был в Элле силен, несмотря на долгие годы, прожитые в Москве. Сейчас, конечно, многое было преодолено, она уже правильно ставила ударения, не говорила больше таможе?нник, соломи?нка, не называла соленые огурцы кислыми, а кислую капусту соленой, как некогда, но напевность одесской речи еще сохранялась, придавая особую теплоту ее и без того красивому, звучному голосу. Слушая ее, хотелось очутиться в теплых краях, улечься на теплый песок, загорать, купаться в море, есть фрукты и вареники с вишнями…

Маша вернулась вскоре с роскошной, большой сумкой на колесиках и второй, поменьше, из темно-коричневой мягчайшей верблюжьей кожи, купленными в Тунисе.

– Машка, какая роскошь! Я не могу… А вдруг в самолете попортят?

– Не попортят!

– А если украдут?

– Слушай, не занудствуй, а то накаркаешь! Знаешь что, я, пожалуй, останусь у тебя ночевать, не возражаешь?

– Здорово! – искренне обрадовалась Элла.