Шалый малый

Но никакого торжества или тем более злорадства я не испытываю. Господи, зачем все это? Ко мне подскакивает Настя.

– Поль, ты как?

– Лучше всех! – безмятежно улыбаюсь я, несмотря на целую стаю кошек, скребущих у меня на душе.

– Так и должно быть у лучшей из женщин, – подхватывает Вадим и целует меня. – Моя жена, чтоб ты знала, Настюха, лучшая женщина в мире. Правда-правда.

Вот даже как! Смахивает на искреннюю благодарность за то, что не задавала лишних вопросов. А еще на руководство к действию в предстоящей семейной жизни – не задавай лишних вопросов, знай свое место, и все у нас будет супер, тип-топ и вообще зашибись.

Может, все правильно? У каждого из нас свое прошлое, зачем его тащить в новую жизнь? Вот уж не думала, что буду так рассуждать на собственной свадьбе… А вдруг подобные рассуждения – залог счастливого брака? Не заморачиваться ревностью, не лезть куда не просят. Но где гарантия, что и муж будет руководствоваться теми же принципами? Поживем – увидим. А нет, придется поставить его на место. Это я могу, если меня довести. То есть все хорошо, прекрасная маркиза? Все хорошо, все хорошо!

– Зой, что-то мне невеста не больно нравится, – заметила двоюродная сестра Зои Игоревны. – Разве Вадюшке такая нужна?

– Ну, во-первых, она уже не невеста, а жена, во-вторых, ему виднее, ну, а в-третьих, я сама не в восторге, но он уперся, люблю, говорит, и точка.

– А чего там любить? Малахольная какая-то… На собственной свадьбе сиять должна, счастье-то какое ей привалило, такой парень, а она…

– А она вообще свадьбу не хотела, да и Вадька тоже, мы с ее мамашей настояли.

– Как это не хотела? Она что, брюхатая уже?

– Да вроде нет. Она вообще-то девка невредная, да и я рада, что Вадька наконец женился. А то совсем уж по бабам забегался, хватит. Все-таки тридцать четыре уже.

– Выдохся небось. Нынче мужики быстро форму теряют. Экология…

– Что ты такое несешь, Верка? – обиделась за сына Зоя Игоревна.

– Да правду я говорю.

Ну, ребеночка склепать силенок еще хватит, а всех обсеменять направо и налево небось уж тяжело стало.

– Типун тебе на язык! – рассердилась Зоя Игоревна и отошла от кузины. Вот ведь не хотела я Верку звать… Сама напросилась, чертова перечница, все настроение сбила.

– Витя, – окликнула она мужа.

– Да, Заинька?

– Слушай, надо бы Верку как-то спровадить, а то подопьет еще, скандал какой-нибудь закатит…

– Говорил же, нельзя ее звать.