Три полуграции, или Немного о любви в конце тысячелетия

– Я не могу так… Ведь лучше же исправить ошибки. Наталия Павловна, меня теперь уволят?

– Еще чего! Да если из-за капризов таких дамочек всех увольнять… Но разговор неприятный может быть. Ничего, считай, это у тебя боевое крещение. К тому же, думаю, она про тебя уже и забыла. Сейчас весь гнев обращен, наверное, на меня. Но я привычная. Хочешь чаю?

– Если можно…

Тата заварила в кружке чай и достала из шкафа коробку зефира в шоколаде.

– Угощайся.

– А вы?

– А я на диете, – вздохнула Тата, с вожделением глядя на зефир.

Она приоткрыла дверь и прислушалась. Из кабинета главного редактора доносились громкие голоса.

– Ругаются? – шмыгая носом, спросила Вика.

– Как ни странно, да.

– Почему – как ни странно?

– А Олег Степанович обычно с женщинами не препирается. Он их молча слушает, дает выговориться. Но сегодня он тоже что-то расшумелся.

Тата на цыпочках подошла к его двери.

– Только не надо меня шантажировать, дражайшая Валерия Семеновна, – услышала она голос Дюжикова.

 – И кричать тоже не надо, зачем портить себе нервы? Давайте договоримся мирно, по-хорошему. Впредь все ваши книги будут выходить в том виде, в каком вы их сдаете.

– Именно этого я и требую.

– И никто из редакторов их вообще читать не будет.

– Слава тебе Господи! Ваши редакторы…

– Но… – Тата, казалось, сквозь дверь видит, как Олег поднимает указательный палец. – Но… Если в книге совершенно случайно обнаружится какая-то ошибка, то уж не взыщите!

– Я прекрасно понимаю, что вы задумали! – взвизгнула Жихарева.

 – Ваши гнусные девки нарочно насажают мне ошибок, чтобы потом я краснела перед читателями! Я вас всех насквозь вижу. Это все зависть, черная зависть!

– Ну зачем вы так? Никто никаких ошибок вам сажать не будет, нашим девочкам некогда этим заниматься…

– Короче, я требую, чтобы вы объявили выговор Тропининой за хамство. Требую!

– Валерия Семеновна, но это уже наше внутреннее дело.

– В таком случае, пусть она немедленно извинится. И эта соплячка Вика тоже.

– Простите, но я не понял, за что должна извиняться Вика? За свою добросовестность? За хорошую работу? Дело в том, что «Нахлебника» действительно написал Тургенев, а не Достоевский. Но если вы настаиваете, пусть будет Достоевский. Я, лично, не возражаю.

– Вы что, в самом деле идиот или прикидываетесь? Я и без вас это знаю, я имела в виду не тургеневского определенного героя, а всех «маленьких людей» Достоевского…

– А! Понял. Спасибо, что разъяснили.