Вся власть Советам. Том 3

Ворота открылись, и мы въехали на просторную площадку перед особняком, где уже стояло несколько таких же роскошных легковых автомобилей. Похоже, что мне предстояла встреча с теми, кого во всех странах называют истеблишментом.

Свенсон, до этого сидевший рядом со мной и болтавший всякую чепуху о погоде и рыбалке, сразу стал серьезным.

– Господин Мехмед-Хаджи, – сказал он, – я попрошу вас следовать за мной. Вас уже ждут.

Я послушно пошел за своим проводником, прокручивая в уме тезисы предстоящей беседы.

В большом хорошо освещенном зале на мягких креслах, покрытых белоснежными чехлами, сидело несколько человек. Они негромко о чем-то беседовали, и мгновенно замолчали, увидев меня.

Я внимательно посмотрел на присутствующих. Некоторые были мне знакомы – по фотографиям, разумеется. Вот пожилой седовласый мужчина с запавшими глазами и аккуратной седоватой бородкой – это премьер-министр Швеции Карл Свартц. Если мне память не изменяет, он стал премьером в марте этого года, и вскоре должен уступить свою должность Нильсу Эдеру.

А вон тот человек лет тридцати-тридцати пяти, в очках, одетый в смокинг – это… Вот так так! Он, определенно он…

Я поклонился этому человеку, с любопытством поглядывающему на меня. Передо мной сидел Густав-Адольф, герцог Вестерботтенский, наследник шведского престола.

– Добрый вечер, Ваше королевское высочество. Я рад, что вы соблаговолили найти время, чтобы выслушать меня.

Будущий шведский король заулыбался и кивнул мне.

– Господин Мехмед-Хаджи, – сказал он, я вижу, что вы уже догадались, кто здесь находится, поэтому давайте не будем терять время на ненужные церемонии, и сразу перейдем к делу. Мы знаем, что вы прибыли в наше королевство с поручением от нового правительства России. До нас дошли сведения, что новая власть, сумевшая достойно завершить четырехлетнюю войну с Германией, оказалась достаточно благородной, чтобы гуманно обойтись с семьей последнего русского царя.

Кстати, пользуясь случаем, я попрошу вас передать небольшое послание моей супруги ее кузине, императрице Александре Федоровне.

И шведский принц протянул мне небольшой надушенный конвертик, запечатанный печатью с тремя коронами.

– Теперь о государственных делах, – продолжил он, – я полагаю, что лучше всех о них может сообщить вам господин Свартц.