Братство волка

Только наивная девочка могла влюбиться в чёрного мага и решить, что его с восторгом примут в Онрилл-Этиле! Ты ничего не знаешь о солнечных эльфах, фалиец, если поверил в такое!

Я чувствовал, как горят мои щёки. О нет, я достаточно слышал о солнечных эльфах, но мне так хотелось верить Анье! Верить, что в Авильстоне есть место, где мы можем быть счастливы.

Златоволосые эльфы смотрели на меня с отвращением. Прекрасные, как Анья, но совершенно на неё непохожие. Она превосходила их во всём, грациозная, но не холодная, гордая, но не высокомерная.

Анья завораживала совершенной внешностью, мелодичным голосом, лёгкой, словно порхающей, походкой, но при этом обладала ещё и особенной, внутренней красотой. В ней гармонично соединились величие и простота.

Эльфы вывели меня к реке, где покачивалась пришвартованная лодка. Белая. В глазах уже рябило от белого и золотого.

– Почему не на птице?

– Никто не желает разделять твоё общество.

– Что делать с лодкой, когда я переправлюсь?

– Привяжешь к дереву.

Мы заберём её позже, – эльф смерил меня надменным взглядом. – Гордись, фалиец, незаслуженно оказанной тебе великой честью! Мало кто из смертных ступал по земле Онрилл-Этила и ушёл отсюда живым.

– Благодарю, – бросил я. – Прощайте.

Когда я отчалил, на берегу уже никого не было. Я был уверен – эльфы не ушли, просто скрылись в зарослях, чтобы незаметно наблюдать за мной.

Я постепенно отдалялся от Онрилл-Этила. Солнца скрылось за деревьями, но Золотой лес сиял, как и днём, бросая вызов великому светилу.

Белые ветви тянулись ввысь, стремясь пронзить небеса. Онрилл-Этил, надменный и величественный, как и сами солнечные эльфы, предстал передо мной в истинном облике. Онрилл-Этил не воплощал идеалы Света. Идеалом Света он считал себя.

Едва я ступил на берег, как вновь обрёл способность чувствовать магические потоки. Эльфийские чары развеялись.

Я отошёл вглубь леса, чтобы не видеть проклятых онриллов, и разбил лагерь.

При свете костра я бережно развернул драгоценное письмо. Оно до сих пор со мной и сейчас я прочту его вам, как бы мне ни было горько это делать:

«Мой дорогой Меркопт! Я верю, ты получишь это письмо, если Свет хоть немного милосерден. К сожалению, сейчас я убедилась в обратном, поэтому вера – это единственная оставшаяся мне милость. Мне горько от мысли, что я так тебя подвела. Прости, любовь моя! Я ошибалась в моём народе, я ошибалась в Свете.