Мастера. Начало

Пять красавиц-лун, каждая светившая своим светом, небо, усыпанное звездами так плотно, что трудно было отыскать темное пятнышко. Сияние Кладовеста, переливающиеся всеми цветами радуги, перетекало над головой, затмевая собой краски неба.

Хорошая ночь.

И воздух. Пряный, пьянящий ароматом цветов. Так и хочется вдыхать его полной грудью. Дышать, запомнить эти переплетения запахов.

Когда еще появится возможность оказаться дома во время летнего солнцестояния? Когда еще она увидит такие буйные, разноцветные всполохи сияния на своем небе? Во всем городе, да что там, во всей Державе гулял и радовался народ, отмечая великий праздник, стараясь воссоздать на земле краски небес.

Зато здесь, во внутреннем дворике было тихо и спокойно. Лишь переливающееся сиянием небо над головой, пение птиц и пьянящий ночной воздух.

Приходилось постоянно напоминать себе, что она пришла сюда не ради любования красотами родного неба. Не для того, чтобы посмотреть, как веселятся люди, даже не ради отдыха. Предстоит еще тяжелый разговор с матерью, а она тут любуется звездами.

Не тот настрой!

Шуршание ткани, легкие, почти невесомые шаги, чуть сбившиеся дыхание. Таилара спешила. Ант А’Лар прикрыла глаза, сбрасывая с себя расслабленное умиротворение. Только дома она могла позволить себе такое состояние. И только в одиночестве. Ее мать, Хранящая, никогда и никому не давала спуска. И тем более она не щадила своих детей.

Таилара прошелестела платьем по террасе и облокотилась на перила рядом с дочерью.

– Останься на несколько дней, это ничего не изменит, – произнесла она, глядя на огни.

Вот так сразу, взяла быка за рога. В этом вся Таилара.

– Нет, мама, – вздохнула А'Лар, нашла руку матери и легонько сжала. – Мы все обсудили еще вчера, я знаю, что найду. Я должна идти.

Таилара резко развернулась, выдергивая руку из-под ладони дочери.

– Ты сумасбродна с самого детства! – сверкая глазами, выкрикнула она. – Ты сгинешь в этих странствиях! И ты даже не думаешь обо мне, обо всех нас! Что будет, если тебя не станет, ты задумывалась?

А'Лар впервые видела мать в таком состоянии.

Сколько она себя помнила, Таилара всегда была спокойна и тверда, словно камень. Ничем ее не пробьешь, чтобы ни случалось, она даже не менялась в лице. Даже дома, в кругу семьи, Таилара оставалась спокойной и холодной, чтобы они с сестрой не вытворяли.

А'Лар помнила, как в детстве они вдвоем специально выдумывали разные шалости, чтобы вызвать у матери хоть какие-нибудь чувства.