Записки злой ведьмы. Последняя из Алых маков

На ней всё ещё было надетое утром платье, она потянула за шнуровку, пытаясь его снять. Девушка решила, что если что-то сегодня и случится, то пусть это, по крайней мере, будет на её условиях. Она не позволит над собой насмехаться.

– Так быстро сдаётесь? – Взгляд Василя гипнотизировал, и из-за этого она позабыла вопрос в ту же секунду, как он был произнесён.

Не дождавшись ответа, Дор подошёл к ней и, положив ладонь поверх её, убрал руку от тесёмок.

– Я думала, вы хотите, чтобы я разделась.

– Мы уже обсуждали эту вашу вредную привычку. Думать, – он вновь не удержался от сарказма, но, чуть помедлив, добавил. – Мне нравится платье.

– Оно красное, – Роза пожала плечами, словно извиняясь за свой выбор.

– Я люблю этот цвет, – прошептал Дор, наклонившись к её волосам.

Роза хотела недоверчиво хмыкнуть, сказать что-нибудь о том, что любитель красного вряд ли будет всё время ходить в чёрном, но звуки замерли на губах. Она почувствовала, как Василь осторожно проводит кончиками пальцев по открытой коже предплечья.

Его руки снова скользнули к шнуровке и ослабили её.

Сердце неровно забилось в груди, и Роза судорожно отступила назад, упершись ногами о кровать. Не зная, куда девать себя, она присела на самый краешек, словно стараясь уменьшиться в размерах.

– Я не хочу чувствовать себя насильником, – поморщился Василь.

– Вам, кажется, не нравится, когда быстро сдаются, – она постаралась придать голосу уверенности.

Внезапно Розе пришла мысль, что для её нового супруга всё происходящее – такая же обязанность, как и для неё. Он опасается Князя, и, возможно, не беспочвенно. Сейчас они оба лишь танцуют вокруг да около, не желая переходить черту. Хотя, впрочем, могло оказаться, что Дору просто нравилось забавляться со своей новой игрушкой как коту с мышонком.

Василь протянул руку, приподнял её лицо за подбородок и посмотрел в глаза. От тёмных зрачков цвета жжёной земли становилось не по себе.

Мужчина не был красив. Множество резких морщин от вечно хмурого выражения лица никого не украсят. Но вместе с тем в резкости его черт было что-то дикое и звериное. Это пугало и завораживало одновременно.

Тяжелые, болезненные удары сердца отдавались набатом во всём теле, но Роза не отвернулась и не попыталась высвободиться. Пребывание в неизвестности всегда хуже действительности, а ожидание страшнее любой напасти.