История Левино Алигьери

Я мало ел и меня терзала бессонница. Жизнь так же осложняла жена Винченцо. На следующий день после злосчастного ужина она пришла в комнату ко мне проведать. На самом же деле, едва ее нога переступила порог, Шарлотта скорчила лицо, словно лизнула лимон и предложила, точнее активно настаивала, сделать ремонт и здесь, что влекло незамедлительный мой переезд в другое место. При последующих наших столкновениях в доме она не отказывала себе в замечаниях по поводу моего болезненного вида и состояния с последующими пожеланиями отправиться подлечиться в другой город.

Брат не возражал ей, я вообще его практически не видел, только за ужином, остальное время он проводил в судовой компании, завещанной отцом.

Но и ужины становились для меня все большей пыткой, кусок не лез в горло, хотя стол ломился от разных яств. Не удивительно, что спустя пару недель я заболел. Правда это не усмирило нрав жены Винченцо. Для меня вызвали врача, которому она не затруднилась пожаловаться, как ей тяжело живется в бесконечных заботах о муже, детях, а тут еще я.

Наконец, в отсутствии бесчисленных упреков и укоризненных взглядов членов семьи Винченцо, я пошел на поправку, когда же мне стало настолько лучше, что я смог выходить из комнаты, брат пригласил меня в кабинет, еще недавно считающийся отцовским.

Я боялся того, что он мог мне сказать, но глубоко в душе жаждал его, так как он был способен положить конец моим мучениям.

Время было вечернее, сумерки уже накрыли дом и его окрестности. Я спустился вниз, собираясь в очередной раз поужинать с семьей брата, и уже направлялся к столовой, когда меня окликнул знакомый голос.

– Кхм! – брат стоял в дверях кабинета, опиравшись о косяк и скрестив руки на груди. По лицу его было сложно что-либо прочитать. – Зайди в кабинет, нужно поговорить, – беспрекословно обратился он, как только я его заметил.

– Л-ладно, – тихо согласился я, но Винченцо уже зашел в кабинет. Я послушно направился за ним.

В кабинете было темно, лишь пару свечей на столе разбавляло полумрак. Приглядевшись я смог различить зеленую тональность стен, покрытых явно дорогой в крупную полоску с золотыми и серебряными нитями тканью. На них отбрасывая угрожающие тени висело несколько кованых светильников с огарками свечей.