История Левино Алигьери

– При смерти? Но как, еще месяца два назад я видел его здоровым и бодрым! – удивился я.

– Никто не вечен, – с едва уловимой горечью в голосе сказал он, одарив меня взглядом, полным понимания.

Я лишь грустно кивнул, поняв, что он имеет в виду моего отца.

– Мне всегда казалось, что Гораций, – отца звали Меркуцио-Гораций, но синьор Ломбарди всегда называл его Гораций, – ушел слишком рано.

Я молчал.

– Ну что ж поделаешь? Жизнь так устроена, – он грустно улыбнулся мне.

Мне не очень хотелось продолжать эту тему, поэтому я спросил.

– Синьор Ломбарди, куда мы идём? – В потемках было сложно что-либо разобрать, все дома казались одинаково похожими черными пятнами на фоне бархатного сине-черного неба, а ночью я крайне редко ходил пешком по улицам.

– Ко мне домой, – радостно сказал нотариус. – Ты ведь не откажешься поужинать со мной? Насколько я понимаю, сегодня ты не участвовал в вечерней трапезе? – он многозначительно скосил глаза на меня.

– Откуда вы знаете? – удивился я.

– Не нужно много ума, что бы понять, что после того, как Винченцо обосновался в доме, тебе живется не сладко.

Ты ведь ещё там живёшь? – Я кивнул. – Иначе бы как ты оказался сегодня на улице? Да и во время оглашения завещания моего покойного друга, он не проявлял особой почтительности ни к отцу, ни к тебе. Я прав?

– Да, – кивнул я. – Это правда. Сегодня он сказал, что через три дня я должен покинуть дом.

– Что ж, это даже к лучшему! – обрадовался он.

Меня поразила его реакция. Я полагал, что он возмутиться такой несправедливости и будет осуждать Винченцо.

Но спросить, почему, я не успел.

– Мы уже пришли! – заявил нотариус, жестом указывая на знакомые, едва различимые в темноте, очертания калитки, за которой черной горой возвышался двухэтажный дом.

Света в доме не было, должно быть его обитатели уже видели седьмой сон. Однако, едва мы пересекли небольшой садик у дома, к нам на встречу из-за двери выплыла рука дворецкого с крепко зажатым фонарем в руке. Вслед за фонарем появился сморщенный дряхлый старичок, работавший в семье Ломбарди, сколько я знал Армандо.

– Господин, я уж забеспокоился, куда вы запропали. Сейчас распоряжусь подать вам ужин. Где прикажете накрыть, господин? – его голос был наполнен почтения и заботы.

– Накрой в столовой, Эдуард. Я сегодня ужинаю не один! – устало распорядился тот.

– О, Синьор Алигьери, как же давно вас не было в этом доме?! – просиял дворецкий, разглядывая меня в свете фонаря.