Звездная пыль в сапожной мастерской

 – И пойди, докажи, что твой этот Крис мне дал хоть грош – не докажешь, я тебе ничего не говорила! А если станешь трепаться…

– Я с тобой больше не разговариваю! – заявила я и закончила беседу.

10

Я начала работать в аптеке – пристройке к супермаркету. В первые дни вся работа заключалась в простом отпуске лекарств населению. К счастью, навыки работы с кассой у меня были.

На четвертый день явился полный мужчина, равнодушно окинул взглядом «новенькую» (то есть, меня) и закричал через стеклянный защитный экран:

– Рита! Карбамазепин

!

– Сейчас, Вячеслав Михайлович, сейчас! – и заведующая, то и дело бранившая мою работу, потому что я не успела еще как следует освоиться, понеслась к прилавку, оттолкнула меня от окошка и выложила сразу две пачки лекарства с психотропным эффектом, не потребовав никакого рецепта.

– Ты чего, Рита? Новенькую не обижай давай, не годится так! – серьезно заметил покупатель. Заведующая уставилась на меня, ожидая, что я скажу что-то вроде: «Да ничего, все в порядке».

Но я, уже готовая ответить именно так, внезапно для себя самой разозлилась, уставилась в пол и, наверное, покраснела.

– Ты извини, я… Ты же сама видишь, быстрее надо! – в который раз с праведным возмущением набросилась на меня Рита.

Я решила пойти в служебное помещение, чтобы не нарываться на продолжение конфликта, и там хоть немного разобрать новые лекарства. Сначала намеревалась разбирать их в обеденный перерыв, но после замечания заведующей решила не откладывать это занятие.

– Пойду, лекарства разложу… – пробурчала я, повернулась и уже прошла несколько шагов. В это время у толстяка зазвонил мобильный.

– Але! Ну, и как наша поставка? – заорал он. – Позорище, блин! Что, раз Псков, значит, вспоминать про нас фигово? При Пашке Курочкине с его ларьками и то вовремя все привозили! Да? – неожиданно толстяк расхохотался. – Согласен, о покойных либо плохо, либо молча!

Я моментально оказалась вновь у окошка, но мужика уже не было, потому что всю свою речь он произносил на ходу, покидая магазин.

Я бросилась к дверце, отделяющей застекленный прилавок от зала, вынырнула наружу и кинулась к дверям.

– Куда поперлась? Тебе что, по шее дать надо? Иди, разбирай коробки! – с наглым превосходством и злостью крикнула заведующая.

Я остановилась. Этот мужик мне ничего не станет говорить про Курочкина, даже если я расскажу, что видела, как его убивали. Так, надо успокоиться и вернуться к работе.