Начальный курс рукопаши

Тенишева (на примере Владимирской губернии)» – СПБ.: Европейский дом, 1993).

Более того, именно на Владимирских землях кулачные бои держались долее всего. В 1903 году известный наш собиратель С.В. Максимов выпускает на основе этнографических материалов бюро Тенишева большое исследование «Нечистая, неведомая и крестная сила», в котором изрядную часть отводит народным праздникам и увеселениям. Там он пишет:

«В старину одним из наиболее популярных масленичных развлечений были кулачные бои; крестьяне и горожане одинаково любили поразмять косточки в драке, и побоища сплошь и рядом принимали грандиозный характер… Но в наше время забава эта взята под опеку полиции и заметно выводится из употребления.

Однако и теперь во Владимирской губернии и в медвежьих углах далекого севера, а также кое-где в Сибири уцелели любители кулачных развлечений» (Максимов, Нечистая. – СПб.: 1903).

Не менее половины «Быта великорусских крестьян-землепашцев» посвящено теперешней Ивановской области.

По большей части эти материалы говорят о производстве, ремеслах, семье, браке, детях. Но вопрос № 451 «Программы этнографических сведений о крестьянах…», составленной самим Тенишевым, прямо требовал подать сведения: «Распространены ли среди народа кулачные бои…» (Там же, с.458).

Однако все эти материалы относятся ко второй половине девятнадцатого века. Первая половина двадцатого оказалась очень плохо изучена для нашей местности, что, безусловно, объясняется разгромом краеведения в начале тридцатых годов прошлого века, когда краеведов арестовывали прямо на конференциях.

В каком-то смысле, это был геноцид против русской народной культуры, вызванный битвой за власть над страной.

После репрессий тридцатых настороженное отношение ко всем проявлениям крестьянского самоуправления, включая рукопашь, стало общим для наших исследователей.

Имелись ли свидетельства бытования рукопашных боев в работах советского периода, неизвестно.

Поэтому возрождение интереса к этой части народной культуры совпало с общим возрождением русского самосознания, начавшимся в середине восьмидесятых – начале девяностых, когда начали появляться публикации в журналах «Русский стиль», «Этнографическое обозрение», «Живая старина». Библиография подобных публикаций весьма обширна.