Точка невозврата. Магический роман

Стоит ли играть светскую леди?

Ведьма насмешливо посмотрела Дрейку в глаза.

– Я не играю, я являюсь, Морель. Но тебе это не оценить.

– Ты очень сильно ошибаешься сейчас, Эстия, – он смотрел ей в глаза.

«Удивительно, держится, страха не показывает», – подумал он. – «Непорядок».

Марко, хитро усмехнувшись, взял тонкую кисть и поднёс к губам.

– Тебе холодно? – удивился он. – Руки ледяные.

Эстия отняла у него свою руку.

– Это генетическая непереносимость Морелей, – отшутилась она, глаза же оставались холодны.

 – Я в их присутствии цепенею. Кровь замерзает.

«В присутствии Морелей положено не цепенеть, а сдаваться и подчиняться… Ты ещё и неплохо держишься. Пока», – Дрейк скрыл усмешку, пригубив вино.

– Значит вот так, – он властно коснулся её пальцев, – я могу заставить тебя впасть в анабиоз?

– Возможно, – Эстия улыбнулась уголками губ. – Но я не позволю тебе такую вольность. Ты не тот, с кем можно стоять в ступоре и при этом быть в безопасности. Особенно в твоём доме. Он слишком сильно питает тебя.

– Моё место Силы, – он пожал плечами.

– Именно.

Дрейк усмехнулся, неотрывно глядя ей в глаза. Его магия тихими змеями подбиралась к ней.

– А я вам по-прежнему не мешаю? – невинно поинтересовался Марко.

Ответом ему была колючая волна от двух этих странных личностей. Марко примирительно поднял руки.

Ужин проходил в молчании. Сказывалась усталость и напряжение. Дрейку было злобно-смешно. Эстия сильно отличалась от привычных ему особ противоположного пола.

Её стойкость и показное отсутствие страха заводили его, пробуждали инстинкт охотника. А без страха Тёмным магам сложно – приходится черпать Силу в собственной злости.

– Пойдёмте к огню.

Он жестом предложил следовать за ним. Перед камином стояли три удобных кресла. Эстия присела. Кадини же, извинившись, вышел.

Дрейк, не скрываясь, рассматривал итальянку. В темноте зала его блекнущее зрение не так сильно ощущалось и не так сильно раздражало. А Эстия была красива хоть на свету, хоть в темноте.

А главное, она его не соблазняла. Это было вдвойне приятно, потому что он предпочитал быть охотником, а не жертвой.

– Боишься, – он не спрашивал, он утверждал.

– Много чести, – серые глаза смотрели насмешливо. – Мне нечего бояться. Ты ничего мне не сделаешь.

– Это ты сейчас меня убеждаешь или себя? – фыркнул Морель.

Эстия вдруг подогнула под себя ноги, уютно и по-домашнему устроилась в кресле. Дрейк удивлённо приподнял бровь.