Точка невозврата. Магический роман

Полубезумным взглядом посмотрел на жену. Вокруг было тихо и спокойно. Светлые стены их спальни, лёгкие шторы, за которыми уже виднелась утренняя голубизна неба, приятный запах свежести от простыней. Эрик сделал глубокий вдох. Всё хорошо. Войны нет. Все живы.

– Опять кошмары? – она с жалостью смотрела на него.

Эрик молча кивнул, пригладил русые волосы.

– Замучили. Не бери в голову. Это всё прошлое. Скоро забудется.

– Надеюсь на это, – вздохнула Анна. – Хочешь, я напеку блинчиков?

– Конечно, – Эрик тепло улыбнулся.

 – Как мне с тобой повезло…

– Ты так любишь блинчики? – рассмеялась девушка, вспархивая с кровати.

Утреннее солнце, пробиваясь сквозь лёгкие занавески, подсвечивало облако её золотистых пушистых волос, делая похожей на лесную нимфу.

– Я так люблю тебя, – улыбнулся он в ответ.

Анна была его спасением. Лучом света. Смыслом жизни.

Война оставила на ней не такой ужасный отпечаток. Впрочем, кто измерит чувства? Анна легче оправилась от войны и тех страшных событий – это точно.

У неё были мечты, желания, вдохновение. Она неистово хотела жить. А Эрик жил ради неё. И постепенно ужас уползал из его души куда-то далеко, в темноту. Ему не было места там, где была Анна.

Она была Светлой волшебницей, её сострадание распространялось на всех – и друзей, и врагов. Она была их талисманом на войне – враги редко могли обнаружить их, слишком много света исходило из сердца этой чародейки, растворяя страх и злобу, чужие заклинания и враждебную магию.

Но не магию Дрейка Мореля.

Слишком сильный тёмный маг, слишком изворотливы его чары. Слишком много льда в его глазах. И всё же против воли Эрик вновь и вновь вспоминал тот ужасный день. Там что-то было, что-то важное. Что-то, что заставило Эрика впоследствии выступить на суде.

Маг встал, бросил взгляд на зеркало. Оттуда на него смотрел молодой мужчина с густой копной русых волос. Только пара глубоких морщин на лбу старила его. Ну а ранняя седина пока не так уж сильно заметна.

«Надо подыскать заклятия, которые её скроют.

А то Анна расстроится», – подумал он на автомате.

Она достойна радостной жизни. А ему радостно, когда счастлива она.

***

Клякса ощущалась как нечто инородное. Давила и мешала. Позорила, как клеймо. Дрейк с ненавистью потёр шею. Во всей этой треклятой войне он был пешкой.

Его семья была на стороне зачинщиков войны. Это должен был быть всего-то небольшой переворот. Из-за глупых никчёмных исполнителей он перерос в полноценную гражданскую войну.