Записки Ушедших

В глазах руководителя мелькают опасные огоньки. Да, слово «всё» слишком обширно, особенно вспоминая ту аварию, последствия которой ещё будут долго аукаться. Но оно того стоило, и убеждённость в этом с каждым днём только крепнет.

Ты пилот. Ты будешь рисковать. Ты дышишь опасностью и не жалеешь об опрометчивых поступках, если все они ради первой ступеньки подиума. В конце концов, вы гонщики, а не балерины.

– Интересно: мне запретили выступать в других сериях.

– И правильно. Сосредоточься на Формуле-1 и своей новой команде.

Надеюсь, пересечемся в паддоке.

– Не сомневайся, я сам к тебе приду. До скорой встречи, дядюшка Кен.

– До скорого, Штеффан. Свидимся.

Пожимаете руки и расходитесь каждый в своих мыслях. Поднимая глаза в сторону заходящего солнца, ловишь себя на мысли: после заката всегда будет рассвет.

Теперь ты – пилот Феррари. Теперь у тебя есть снаряд, который может принести заветное чемпионство. У тебя всё впереди.

***

– Шансов выжить не было.

Он прилетел прямо в отбойник и погиб мгновенно. Это травмы, несовместимые с жизнью. Судьба иногда бывает так жестока.

– Парень был очень перспективным. Жаки места себе после его смерти не находит, ему всё кажется, что это он виноват. Хотя ясно, что Беллоф сам перемудрил: ну кто лезет на обгон в Красной воде? Гений, но какой же кретин

– Только безумцы имеют шанс стать лучшими из лучших…

Кен Тиррелл качает головой, молча стоя у каменного надгробия. Просто плита, просто кусок глыбы – всё, что осталось от паренька, улыбавшегося ярче огня, горящего в двигателях их болидов.

Кен поднял глаза к небу и всего на одно мгновение – ему не могло показаться – услышал вдалеке рёв мотора, шуршание перчаток и смех. До боли знакомый смех Штеффана.

Они ещё встретятся. Обязательно встретятся.

Последний звук

В какой момент всё пошло не так? Каким образом выверенная, вычерченная до мелочей, проверенная с ювелирной точностью схема смогла дать сбой? Как можно одним движением, одним мановением руки перечеркнуть надежды и стремления, лелеемые годами?

Ты точно знал, как всё будет.

Предполагал и питал иллюзии, что со следующего года начнется новая жизнь, новая страница исписанной почти наполовину книги. Уже заботливо готовил ручку для новой главы в этом длинном, опасном, но безумно увлекательном романе, предвосхищал, как польются каллиграфические строчки будущих побед, подиумов, титулов.