(не) Мой шанс на счастье

Необычные, – шаман замолчал на мгновение и, прищурившись, добавил: – А вот ты опять боишься. Чего?

– Вдруг меня раскроют? Я боюсь за Еву, Лодой, – поджала губы Ирина.

– За Еву не бойся. Да и тебе не следует ни о чем тревожиться.

– Понимаешь, – Ира приблизилась к Лодою и присела на корточки рядом. И чтобы не слышала дочь, сбивчиво зашептала, – среди вновь прибывших…там…, – она покраснела как вареный рак, вспомнив всего лишь один откровенный многообещающий взгляд Тамира и сглотнула, не в силах закончить предложение.

Лодой склонился прямо к ее уху и закончил за нее мысль:

– Неужто глава семьи пожаловал?

– Что?! – отпрянула Ира, расширив глаза. Иногда слова шамана пугали ее до дрожи. Будто он видел то, что другим недоступно.

Лодой тихо усмехнулся и поправился:

– Отец Евы приехал, да?

Ирина сумела только кивнуть головой.

– Что мне делать? Он меня пугает. Что если он…узнает меня? Заберу Еву и…, – поток необдуманных слов полился бурной рекой.

Тяжелые ладони легли на плечи. Ира подняла глаза на шамана, и карие глаза, с янтарными волчьими огнями, вновь привели ее в чувство.

– Ира, ничего и никого не бойся. Всё уладится. Будь сама собой. Но, – он поднял указательный палец, – если понадобится моя помощь, я всегда рядом. Помни это. Не позволяй страху лишать тебя воли и способности мыслить здраво. А чтобы легче было сосредоточиться, на вот, – и прикрепил к ее браслету косичку с вплетенными в нее тремя камушками разного размера.

– Что-что? – переспросила Ира.

– Помогает тебе мой подарок? – поинтересовался он, указав на ее запястье и хитро прищурив один глаз.

– Ой, да, спасибо! – встрепенулась она, любовно оглаживая свои амулеты. – Просто тревога за дочь преследует меня по пятам… Но я постараюсь ей не поддаваться.

– Вот и молодец, – шаман умолк, а потом совершенно серьезно сказал: – Но видится мне, Ириша, что в тебе не столько страх к отцу Евы живет, сколько совсем иное чувство.

Ира нахмурилась. Ей не нравились слова Лодоя. Несмотря на то, что были правдой. Вот уже шесть лет, с той самой ночи, она не могла выбросить оборотня из головы. Сердце ее замирало от одного воспоминания о нем, а тело горело так, словно он снова касался ее.