Единая энергия любви

Когда из некоторых клеток слышались редкие крики, ругань, приглушенные звуки и стоны, охранники, громыхая оружием, тяжело шагали по металлической решетке пола, по пути выхватывая мощными фонарями уставшие, изможденные или испуганные лица в камерах. Притихшие осужденные понимали – тот, кто кричал и стонал, уже не займет свое место в транспортировщике никогда. Потом охранники брезгливо тащили за собой по коридору пластиковые мешки.

– Не дрейфь! – весело сказала потрепанная женщина со слипшимися от грязи волосами, бесцеремонно толкнув сидевшую с ней рядом девушку, почти еще девчонку.

 – Может, повезет, и в лагере ты попадешь к хорошему хозяину. Тебя как зовут?

– Франческа, – с трудом сглотнув ком, ответила девчушка и шмыгнула носом.

Зареванными глазами она обвела тускло освещенную клетку, чтобы увидеть обреченные и отстраненные лица пяти узниц, развеселое неунывающее лицо соседки и ничего не выражающее лицо девушки, сидящей на полу.

– Ну, куда тебя определили? – не могла угомониться женщина.

Она без умолка трещала на протяжении всей ночи.

– На Исту, – промямлила Франческа.

– Значит, летим вместе! – хохотнула грязноволосая. – Держись меня, авось, не пропадем.

– Повезло! – кто-то завистливо вздохнул. – Меня на Лют.

– Не известно, что лучше – пустынная пылающая Иста или скованный льдом Лют, – ответствовала другая, почесывая себе живот. – Меня вообще отправили гнить в болотах Альвиции! Проклятые выродки! Ненавижу!

– Эй, – женщина с грязными волосами носком туфли слегка ткнула девушку, сидевшую несколько особняком от них, – а ты куда летишь?

Молчание послужило ей ответом.

Девушка в комбинезоне военного космолетчика никак не отреагировала на обращение. Она сидела, подтянув к себе колени, вытянув на них руки и откинув коротко стриженную и явно крашеную голову к стене. Глаза ее были закрыты.

– Что, – начала распаляться другая с синяком на подбородке, – думаешь, лучше нас, если была пилотом?! Считаешь нас отбросами, да?!

– Ей светит Лета, – зашептал кто-то из соседней камеры.

 – Сама видела, как ее клеймили лемнискатой.

Испуганный, возмущенный визг на миг наполнил притемненную камеру.

– Лета?! Это значит, что ты – из анормов?! Урод! Тебе нельзя жить среди людей!

Раздавшееся шуршание и возня свидетельствовали о том, что от девушки отодвинулись все, кто мог и на такое расстояние, на какое позволяла их клетка. И, вероятно, сами ужались до небывалых размеров, чтобы только не коснуться ее.