Единая энергия любви

Истощенная и измученная, его энергетическая оболочка охотно и жадно впитывала живительные потоки, наполняя все его существо ни с чем несравнимым удовольствием, возвращая утраченные силы, даря ощущение полета, тревожа заветные мечты. Если так происходит только при касаниях, то, что же будет при полном телесном и духовном контакте? От одной подобной мысли у него даже в горле пересохло, гулко забухало в груди сердце и мышцы напряглись от проснувшегося безумного желания обладать этой землянкой.

В тусклое ночное освещение коридора ворвались яркие переливчатые отблески его сверкающей кожи.

Рина покосилась на него и испуганно прошептала:

– Что с вами?

«Ты», – хотелось сказать лорду Леорсе, но в данный момент его волновало совсем другое.

– А что ты почувствовала, когда прикоснулась к материи Чаши? – вкрадчиво спросил он, затаив дыхание.

Она подняла на него глаза, густо покраснела и едва слышно, слегка вибрирующим голосом хрипло ответила:

– Энергию.

Везде и всюду. В каждом из вас.

– Энергию, – повторил вдохновенно он. – Неплохо для начала.

– Какого еще… начала? – насторожилась Рина, пытаясь осторожно освободить свою руку, чувствуя, как все существо ее затапливает нечто теплое и до дрожи приятное, незнакомое и необъяснимое. Ощущая себя не в своей тарелке, она отчетливо поняла, что этот генерал принес смятение в ее душу и безраздельно завладел ее частичкой.

Торэ-Ин нехотя выпустил ее руку, потер подбородок и, таинственно сверкнув глазами, ответил:

– Начала твоего пути.

Глава 6

– Торэ-Ин! Что ты тянешь? – голос матери, леди Тайри-Ану Леорсы, возвысился до тонких, почти истерических ноток. – Чего ждешь?

Торэ-Ин поднял глаза на прозрачный, немного колеблющийся экран, где с другой его стороны находились мать и отец. Мама сидела в кресле и нервно барабанила ногтями по поверхности столешницы, отец стоял за спинкой кресла, скрестив руки на груди.

Выражение его лица говорило само за себя, однако Иро-Иту хранил молчание, как-то пристально вглядываясь в сына.

А сын не знал, что ответить матери. То ли сказать правду, то ли вновь попросить еще времени. Да и заговорить о начале поисков невесты язык не поворачивался. Он уже не хотел никакой другой невесты, а жены тем более, пусть бы даже она оказалась наследницей самого императора.