Пространство любви

Везло ему только в боях с молодыми и неопытными вардами, но приходило время, когда они становились ему не зубам. Йорт, однако, никогда не сдавался, упрямо стремясь превзойти вардов во всем.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи, – огрызнулся Йорт, сверкнув оранжевыми глазами.

– Кто бы сомневался, – Ориан дернул плечом и отвернулся.

В ту же секунду Йорт грохнул кулаками о столешницу, заставив Кейда схватиться за оружие.

– Ты не смеешь пренебрегать мною! Ты, который угробил свою жену!

– Повтори-ка, что ты сказал! – гаркнул Ориан, справившись с пронзившей все его существо болью, и выпрямился во весь свой огромный рост.

– Как тебе живется сейчас, а? Ведь это твоя самонадеянность лишила кого-то из вашей расы своей Избранной! – криво ухмыльнулся Йорт.

Ориан почувствовал, как гнев заполняет его сознание, заставляя верхние клыки удлиняться.

Ндар легко дотронулся до плеча друга, заметив, как сине-голубые искры запрыгали в его зрачках. Это дурной знак. Ндар понимал, что Йорт провоцирует их.

Сжав губы в узкую линию, Ориан разжал кулаки и с непроницаемым лицом плюхнулся обратно в кресло. Трое вардов могли бы на месте уничтожить и два десятка сэви, но тех итак осталось немного. Ориан почувствовал невыразимую жалость к этому народу.

Сэви вырождались, живя на умирающей планете. Они пытались начать все с начала на иных планетах своей карликовой галактики, которые осваивали, но напрасно. Раса их вымирала; причины оставались невыясненными.

Женщины, выигранные ими во множестве боев, предназначались лишь для того, чтобы вынашивать потомство. Но многие из них не могли зачать от сэви, а те, что беременели, были не в состоянии либо выносить детей, либо родить их. И погибали, оставляя слабое потомство. А потому в последнее время сэви стали крайне агрессивными, нетерпимыми и жалость к себе презирали. Считали ее оскорблением. Поговаривали, будто безумная жестокость овладела ими, будто они переняли у рамзуриев долю садизма, и в дружбе с коими их начали подозревать.

– Наши Избранные – не вашего ума дело, – отрезал Ндар, отмахнувшись от Йорта.

Гримаса бешенства исказила его лицо, сделав еще более отталкивающим. Он порывался сказать что-то еще, пока один из товарищей не оттащил его от столика с вардами.

– Мы еще встретимся, Ориан, – угрожающе прорычал Йорт.

Ориан сверкнул белоснежной клыкастой улыбкой и кивнул головой:

– Обязательно встретимся.