Пространство любви

Его обычно темная зеленая кожа, покрытая мелкими пупырышками, имела такой же цвет, как и у хоширимца.

Бордовые глаза Лудо остановились на Ориане, расширились и нервно забегали. Ну вот, теперь придется иметь дело с вардом.

– Ориан, если бы я знал, что она… она…Я бы … О, Лахн! Ужас! – стонал Тал, закатывая глаза.

– Ориан, – Лудо выставил вперед четыре ладони в просящем жесте, – мы поместили ее изображение везде и всюду. Подключились ко всем работающим камерам в городе. Объявили большую награду за ее поимку, за любую информацию.

Она не сумеет скрыться от такого количества жителей.

– Я посмотрю, – процедил сквозь зубы вард и бросил пронзительный взгляд на толстого распорядителя боев перед уходом.

Что с него взять? Он итак наказан за свою беспечность, равно как и сам Ориан.

Глава 5

– Эй ты, старая калоша!

Грубый окрик заставил женщину расы сэви втянуть голову в плечи, превратившись в еще более сгорбленное существо.

– Да, мой господин, – кротко отозвалась она.

– Годива, ты обещала работать хорошо и что я не пожалею, взяв тебя на корабль.

Скоро вернется капитан, и мы отбудем. Ты не подведешь меня?

– Нет, господин Харв.

Женщина подтянулась и принялась споро ставить контейнеры на грузовую платформу. А после ухватилась на направляющую ручку и слегка потянула за собой парящее устройство в грузовой отсек. Также как Годива здесь трудились и остальные.

Харв с тоской оглядел весь этот сброд. Они попросились на судно, уверяя, что хотят покинуть Зилар, и готовы работать на самых черных работах.

Здесь были и престарелые сэви, и травмированные арвирцы. Все они хотели домой. А корабль направлялся как раз в сторону их родных звездных систем. Харв диву давался, отчего капитан помогает всем им за мизерную плату либо, вообще, просто за усердный труд.

Бросив еще один взгляд вслед Годиве, Харв пожал плечами. Эта женщина из сэви появилась в самый последний момент и практически умоляла взять ее на борт. По цвету шрамов на коже Харв сказал бы, что она стара и сначала с сомнением покачал головой.

Но глаза женщины покраснели от слез, и он сжалился.

Она напомнила ему его самого, и жалость затопила его бедное сердце. Вероятно, он был несколько груб с этой несчастной. В другое время он никогда не позволил бы себе так разговаривать с представителями иных рас. Он теперь мало чем был похож на варда – такой же ссутулившийся, как Годива, и с абсолютно белыми волосами. От былого величия не осталось и следа.