Отрави меня собой

Когда ей пришлось приблизиться к нему, чтобы забрать пустой стакан, Лавр отвратительно ухмыльнулся, глядя на нее в упор:

– А из твоих рук я вообще ничего не возьму.

– А вы, что пьете не из бокалов, как все нормальные люди, а из рук? Любопытно, – она ослепила его наглой улыбкой.

Рот Артёма готов был треснуть от едва сдерживаемого смеха. Да, надо признать, он скучал по ней. Пусть и говорили они друг другу одни гадости. Когда он не увидел ее в кафе, на душе заскребли кошки. Она не хотела его видеть, и эта мысль больно и неприятно билась в черепной коробке.

Зато как он хотел, изнемогал от желания, до дрожи в мышцах, до умопомрачения! Девчонка отравила его, сама того не замечая.

Игривое настроение на пару секунд подпортила Мила Чернова с Кирой Фроловой. Увидев, кто бармен, Милка округлила глаза и фыркнула:

– Берут на работу кого попало.

– Привет, Лавруша, – Кира ласково прошлась по его груди своей узкой ладошкой.

От такого прозвища все в нем восстало. Еще чуть-чуть, и он превратится в приправу.

Вон и у Медведевой один уголок красивых губ уехал высоко вверх. Девчонка даже отвернулась, схватив чистый бокал и, подняв его к свету, принялась методично вытирать невидимые разводы.

– Привет, Кирюша, – в тон Фроловой ответил он.

– Ты знаешь, где нас найти, – сообщила Мила и что-то шепнула Кире. Та сверкнула потрясающими зелеными глаза в сторону Ольги и пренебрежительно повела плечом.

Артём проводил их скучающим взглядом. Кто б сказал ему, что Кира, эта яркая черноволосая девушка, длинноногая и с аппетитным формами, окажется ему настолько безразлична, он бы ни за что не поверил.

Все внимание нынче занимала его личная отрава. Чего стоило выражение на ее физиономии, когда Фролова обратилась к нему. Едва от веселья не лопнула! Похлопала бы в ладоши и все – полный занавес.

Через секунду-другую подвалили и парни. Вадик торчал уже где-то наверху, если не уединился с какой-нибудь красоткой. Кто-то из них зашелся в нервном кашле, кажется, Серега, стоило им узреть бармена. Борис прошелся по ее фигурке красноречивым взором, но, получив от Лавра предупреждающий тычок под ребра, убрал бесстыжие глаза.

– Медведица, ты ли это? – только и осклабился он. – Странно, что вокруг тебя все еще цело.

– Добрый вечер, – она одарила его дежурной улыбкой.

Артём прищурился. Она очень старалась скрыть свою тоску, очень. Пусть губы ее и улыбались, глаза-то грустили. Ну, это не мудрено. Много свалилось на нее горя. Однако ж нашла в себе силы жить дальше.