Отрави меня собой

Артём хмыкнул, достал свой айфон, одним пальцем повозил по экрану. Тут же смартфон Ольги издал веселую трель. Девушка, вытаращив глаза и рассеянно качая головой, смотрела на незнакомый номер.

– Сохраняй, – приказал он.

– М-да, – протянула она и хитро прищурилась. – Как вот, блин, обозвать-то тебя?

– Хотелось бы как-нибудь ласково, – улыбнулся он.

– Лавруша, например? – хохотнула она.

Улыбка сползла с его губ, брови хищно изогнулись.

– Забудь это слово навсегда!

– Не, такое не забывается, – поддела она его и вбила то, что посчитала нужным.

– Не заставляй меня нервничать, я за рулем, – серьезно сказал он, и потребовал: – Ну-ка покажи.

Она ухмыльнулась, лукаво глянула на него и демонстративно сунула ему под нос свой смартфон.

– Как официально, – сморщился он, узрев «Лавров Артём Витальевич».

– Могу вернуться к первоначальному варианту.

– Благодарю, я доволен, – сухо ответствовал он, решив, однако свершить свою крошечную месть.

Когда подъезжали к университету, до Оли дошло, что он вознамерился припарковаться на самом видном месте, и едва не съехала с сиденья на пол с возмущенным писком:

– Ты собрался здесь остановиться?!

– Нет, блин, за три километра, – усмехнулся он, наблюдая, как вспыхнули щеки девушки.

– Во, попала! – она обреченно провела ладонью ото лба к подбородку через нос.

– Еще как! – коварно зашептал ей в ухо Лавр, когда она, потерявшись в чувствах от волнения, рванулась на выход, забыв отстегнуть ремень безопасности.

– Пусти! – задохнулась она.

– Да кто ж тебя держит! – хохотнул он.

И пока помогал с ремнем, его губы находились опасной близости от ее рта. Закусив нижнюю губу, Оля забыла, как дышать. И едва щелкнул замок, сорвалась с места. Тихий бархатистый смех летел ей вдогонку. Противный мажор!

На лекциях ощущала несказанное волнение, и не предстоящий зачет бы тому причиной. Уж очень быстро Лавров нарушил ее душевное равновесие, лишил спокойствия, заполонил все мысли. Словно гадюкой подобрался к ней через сестру.

Заставил увидеть его в другом свете. А так хорошо было считать его заносчивым, недоступным и наглым. От такого легче отбиваться, чем от внимательного и притягательного. Самоуверенного холодного Лавра она могла игнорировать, а на провокации неотразимого дерзкого парня реагировала слишком горячо. Он порушил все ее моральные установки, возведенная вокруг сердца броня начинала трещать. Отношения подобных Лаврову с такими, как она редко заканчивались удачно и счастливо.