Ради тебя дышу

По странному стечению обстоятельств ни один фламиец, как этого ожидала Берни, не вызвал в ней негативных эмоций несмотря на открытую рану в ее сердце. Эта зияющая и кровоточащая рана была ее самой большой тайной. И самым большим поражением. И виной тому были фламийцы, а вернее – их темный дар насылать смертельную болезнь. Однако завет прабабушки навсегда избавил ее от ненависти к Огненному народу. Она не могла, как ни старалась, пробудить ее в своей душе. В ней жила лишь тупая гнетущая боль.

Так, погруженная в свои мысли, она добрела до здания ткацкой, где была приготовлена для неё комната.

Именно с этого вечера леди Бернадетта Черис Брайсли превратилась в простую ткачиху Черис.

Она устала, но впереди предстоял полный работы день, и когда перед ней замаячило здание ткацкого цеха с темными окнами, Берни прибавила шаг. Обогнув аккуратно подстриженные осенью заросли шиповника, девушка нервно оглянулась. У неё сложилось впечатление, будто за ней следили. Отрицательно качнув головой, она расправила плечи и едва ступила на крыльцо, как услышала этот голос – густой, словно бархатом ласкающий слух.

– И что же ты делала за рекой? – через мгновение обладатель чарующего голоса появился из-за угла.

Какое-то особое древнее чувство шепнуло Берни о том, что этот голос она узнала бы из тысячи других, и еще пара слов, и она навсегда окажется в плену чарующих мягких и в то ж время опасных ноток этого голоса. Новый хозяин Щедрых Низин. Представитель загадочного противоречивого Огненного народа.

Лорд Эдан Харлин. Как он очутился здесь в такое время, и что ему от неё понадобилось? Сердце Берни ушло в пятки от страха, когда она представила себе, что лорд мог следить за ней всё это время. Неужели её тайна раскрыта? Мысли её лихорадочно разлетелись подобно стайке испуганных птиц, воображение отказывалось придумать какое-нибудь правдоподобное оправдание.

– Думала искупаться, – солгала она, с ужасом осознав, какую несусветную чушь сейчас произнесла.

А может, он подумает, что она не в себе и просто уйдет? Что возьмешь со скудоумной ткачихи?

Его янтарные глаза оглядели её с ног до головы.

– В такую-то пору года? – недоверчиво фыркнул лорд Харлин.

Девушка нахмурилась; откуда-то из самых глубин её души поднималась волна раздражения и негодования. Взгляд этого лорда Харлина был слишком пристальным, наполненным каким-то диким огнем. Казалось, еще миг и он просто испепелит на ней одежду.