Ради тебя дышу

Проклятие! Да он сошел с ума, если уже стал ревновать Черис к лошади! Наверное, потому, что сам мечтал, чтобы она вот так же нежно и ласково прикасалась к нему.

Стиснув до скрипа зубы, Эдан поклялся себе в том, что непременно сделает эту сладкую упрямую вишенку своей и только своей. Он желал обладать ее телом также сильно, как сердцем, мыслями и душой единолично. Даже несмотря на то, во что она превратилась за эти три недели. Из аппетитной зрелой ягодки, она превратилась в какой-то тусклый сухофрукт. И какая гадость, эти её новые наряды и идеально горизонтальная челка, скрывшая лоб до самых бровей! А она напротив, казалась настолько довольной своим внешним видом, что стала чувствовать себя намного свободней.

До него никак не доходило, откуда к девчонке пришла такая уверенность. А потом его поразила ослепительная догадка. После происшествия у водопада и в библиотеке, Черис просто из кожи вон лезла, чтобы вызвать у него полное отвращение к себе, чтобы не повторить случившегося. В сообразительности ей не откажешь! Однако она совершенно не знала его, ошибочно полагая, что стала для него невидимкой. Спрятавшись за бледными глухими одеждами и туго стянутым узлом вместо роскошных волн из темных волос на плечах, она возбудила в Эдане еще большее желание обладать ею, растревожила самые темные хищнические инстинкты.

От осознания своей неожиданной слабости перед Черис, лорд Харлин пребывал в омерзительном настроении, стараясь вызвать в ней эмоции, когда открыто позволял Ульрике заигрывать с ним, трогать его и тереться об него своим телом.

Однако Черис, заметив их вдвоем, погружалась в бумажную работу, закрывая свое лицо. Лишь пару раз Эдан видел, как по губам девушки скользила улыбка, стоило ей узреть недовольство на его лице.

Ближе к восьми утра в кабинет вошла Черис с подносом в руках.

– Завтрак, лорд Харлин, – сообщила она, расставив кофейник, чашки, блюдо с ароматными румяными оладьями и вазочку фруктового джема на маленький столик.

Преодолев в несколько шагов расстояние до кабинета, Эдан встал в проеме.

– Оставь это и зайди в библиотеку.

– Лорд Харлин, разрешите мне обратиться к вам с просьбой? – спросила она.

– Проходи, – сказал он, а сам не сдвинулся с места.

Берни остановилась в надежде, что фламиец, поселивший в ее сердце самые трепетные чувства, соизволит пропустить её. Но лорд Харлин стоял в дверях, не намереваясь шевелиться, и только следил за ней подобно коршуну.