Ради тебя дышу

Лорд Харлин знал, насколько труслива Ульрика. Она панически боялась раскатов грома, бухающих звуков взрывов и скрежета металла вперемешку с криками во время боя. Но еще больше она опасалась потерять свою идеальную внешность, что не исключено во время вооруженного конфликта. Следовательно, заботясь прежде всего о своей жизни, она несомненно покинет усадьбу. Это ему не Черис, которая даже с мечом в состоянии управляться и если понадобится без страха кинется защищать то, что ей дорого.

Пока Ульрика обдумывала слова Эдана, прижавшись к его широкой груди, тот вспомнил, как несколько раз он заставал Черис в её комнате.

Девушка сидела в кресле, любовно поглаживая меч, покоящийся на коленях. В один из таких вечеров он застал её в глубокой задумчивости, отчего она не услышала его шагов.

– Уж не хочешь ли ты убить себя? – спросил тогда он.

Она вздрогнула и подняла на него глаза с застывшей в одном из их уголков скупой слезой.

– Нет, – совершенно искренне ответила она. – Это меч моего папы.

Он напоминает мне о том, что я ещё жива и должна… все ещё должна и могу заботиться о моих, то есть ваших подданных. Или не знаю о ком для вас? Рабах?

– Мне больше нравится – подданных, – тепло улыбнулся он ей и спросил, указав глазами на меч: – Можно?

Она кивнула. Эдан взял в руки меч, внимательно осмотрел червленое лезвие, проверил, как сбалансированы рукоять меча и клинок, и сделал в воздухе несколько взмахов. После чего вернул прекрасное оружие девушке на колени со словами:

– Великолепный меч.

Он выкован по старинному секрету лучших оружейных мастеров того времени, когда наши предки были великим богами. Береги его.

– Я и берегу, – ответила она.

– А знаешь ли ты …

– Знаю, – девушка гордо вскинула голову и встала. – И могу!

А потом Эдан с чувством невероятного восхищения был вынужден парировать несколько ударов её меча. И когда она спрятала оружие в ножны, Эдан увидел совсем другую Черис. Нежную и ранимую, поддавленную подлым убийством родных, но не сломленную, противостоявшую убийцам и не позволявшую тоске и боли подчинить себя.

О ее состоянии, которое она старательно прятала от посторонних глаз, Эдану сказали на мгновение сгорбленные плечи. Как бы там ни было, Оллгар оказался прав, рассмотрев в девушке неплохую воительницу.

Ульрика сосредоточено и напряженно думала о словах Эдана. Его задумчивость она ошибочно приняла за озабоченность по поводу её благосостояния.